— Со мной не стала, а с этим… Или ты, мать твою, решила, что я удовлетворю тебя, после того, как та мразь вылизывала тебя? Да от тебя им смердит!
Гневные слова наталкивались на стену, возведенную вокруг сознания Кристины.
Она застонала.
— Пожалуйста…
— Точно — сука! Дай сюда руку!
Её бесцеремонно дернули на себя, едва не выворачивая кисть.
— Ай!
Укол.
Потом ещё один укол.
И темнота. Спасительная.
* * *Кристина боялась просыпаться. Пока осознавала лишь одно — она лежит на мягкой постели, приятно пахнущей мятой.
Открывать глаза не спешила. Да чего греха таить, она и дышала через раз, памятуя, в какую передрягу попала. Арман её предал — раз. У неё течка — два.
И было третье… Что-то такое, от чего её кошка в ужасе сжималась и пятилась назад.
— Хорош притворяться, открывай глаза.
До её искорёженного, воспаленного сознания сначала донесся мужской терпкий запах кедра и бергамота. Запах, обладателя которого она не с кем не спутает.
Лишь потом слова.
Мысленно пискнув, Кристина, как послушная маленькая девочка, открыла глаза.
Скорее всего, находилась она в отеле. Большая кровать, белые стены, фотографии в больших рамках. Ничего личного.
Кое-как приподнявшись на локтях, огляделась дальше.
Особо «дальше» не получилось, потому что натолкнулась на кресло, в котором сидел Семен, вальяжно закинув ногу на ногу и ожидавший её пробуждения.
Выглядел он безупречно. Светло-бежевые штаны, майка-боксерка, демонстрирующая всю его мощь и несколько тату. Усилием воли Кристина заставила себя проследовать дальше — на его теле задерживаться нельзя.
Дореченцев по факту не может смотреть на неё спокойно. По крайней мере, она его запомнила не таким.
Сглотнув, Кристина открыла рот, чтобы спросить, где она, но закашлялась.
Всё же кое-как, надсадно хрипя, и сжав горло ладонью, Кристина выговорила:
— Где… я?
Дореченцев медленно улыбнулся, а улыбка попадала под характеристику «убийственной».
— У меня, в отеле.
Так. Стоп. В его номере? Или в его отеле? Луна, да какая разница! Кристина диву давалась, какие нелепые мысли приходили в голову.