— Татьяна Викторовна, — голос его, низкий и тяжелый, сейчас звучал с отчетливым акцентом, это значило, что он еле сдерживается, что все же на пределе, — у нас тут… Встал вопрос по прошлой теме занятия…"
"Я не успела ничего ответить, рядом еле слышно хмыкнул Глеб, улыбнулся Юрик. Давид перевел такой же серьезный тяжелый взгляд на приятеля, явно не понимая, что он такого сказал смешного, и Глеб не выдержал. Все напряжение, весь морок и ужас момента вырвались диким хохотом, до слез, до хватания за живот. Я стояла, сохраняя преподавательскую невозмутимость, но из последних сил, вот честно.
Потому что вопрос встал настолько вовремя, что впору поверить в судьбу.
Давид со все возрастающим недоумением разглядывал ржущего Глеба, это еще больше того распаляло, на дикий хохот стали подтягиваться другие студенты, которым тоже было ужасно интересно узнать, что же такого смешного сказал или сделал всегда серьезный Давид.
— Я думаю, что Татьяна Викторовна потом на все ваши… эээээ… вопросы ответит, — Юрик, тоже еле сдерживаясь, чтоб не заржать в голос, взял меня за локоть и утащил прочь.
И это было монументальное зрелище.
Обрадованная, что казнь моя, похоже, все-таки откладывается, я спешно попрощалась с Юриком, проводившим меня внимательным взглядом и напомнившим о совместном обеде, и убежала на кафедру. Катю почему-то не встретила там, видимо, она убежала раньше на занятие.
У меня оставалось ровно пять минут до начала пары, и я потратила их на то, чтоб дрожащими руками закинуть в рот парочку седативных.
Вот и пожинаю плоды.
И теперь уже явно поздно посыпать голову пеплом. Мои любовники этой ночью расставили все точки над i, окончательно. Пояснили, в перерыве между сексом, насколько у них все серьезно по отношению ко мне.