Она резко развернулась и исчезла в технике перемещения. Шакх, убрав оружие, отсалютовал Хаджару и поспешил следом.
Глава 1647
Глава 1647
Хаджар, проводив взглядом их силуэты, повернулся к Шенси. Тот все так же самозабвенно кушал свое дурацкое яблоко. Видят Вечерние Звезды, если бы не нейросеть, Хаджар бы решил, что перед ним сам Хельмер в человеческом обличие. Уж очень эти двое были похожи.
Совсем как отец и…
Нет-нет-нет. Пора заканчивать со всем этим селекционным бредом. Горенед лишь хотел посеять семя смуты в разум своего противника, не более того.
— Ты пытаешься продырявить меня взглядом, парень, — Абрахам стащил зубами с ножа дольку и неприятно ею хрустнул. — просто еще чуть-чуть и у тебя получится.
— Ты мне что-то недоговариваешь, Шенси.
— Хаджар, парниша, из того, что я тебе не договариваю, можно составить библиотеку по размерам в два раза превышающую твой драгоценный Лидус и это! — Абрахам вздернул вверх указательный палец.
Хаджар выругался. Грязно. Абрахама это, правда, нисколько не задело.
— Мои предки, наверняка, и не такое вытворяли, — отмахнулся тот. — твои инсинуации по поводу их сношений с козлами, скорее всего, самое меньшее из извращений.
Хаджар устало помассировал переносицу. Нет, ну почему судьба постоянно сводила его именно с такими… неординарными личностями. Можно ведь было хоть раз выдать в невольные соратники кого-нибудь более банального.
— Почему Аэй хочет тебя убить?
Абрахам ответил не сразу. Было видно, как он раздумывает над тем, отшутиться или соврать Хаджару. Удивительно, но, видимо, контрабандист выбрал третий вариант.
— Много причин, — уклончиво ответил он и выбросил огрызок куда-то в кусты. Вокруг шумел высокий, хвойный лес. Он чем-то напоминал Хаджару самого Шенси. Только тот пока не мог понять, чем именно. — я с ней спал. Пару раз. Удовольствие так себе, но она была еще молода и многого не умела.
— Я…
— А еще я убил её мать.
Хаджар едва воздухом не подавился.
— Что ты сделал?
— Во всяком случае — по её мнению, — закончил Абрахам.
— Так ты её не убивал?
Шенси вздохнул и опустился на ближайший пень. Он снял сапоги и вытянул завернутые в портянки ноги, шурша ими в еще влажной от утренней росы траве.
— Это сложный вопрос, парень, — ответил он чуть серьезнее, чем обычно.
— Чего сложного в вопросе, убивал ли ты мать?
— Чью-то мать? Тогда конечно.