— Но, чем больше аномалий было исследовано, чем сильнее становились адепты, что позволяло им вернуться обратно и рассказать об увиденном, тем больше теорий выдвигалось учеными. И последняя из них, самая популярная на сегодняшний день, это то, что Безымянный Мир состоит не из сфер, а из четырех пластов реальности. Одной и той же реальности.
Четыре листа бумаги воспарили вверх и зависли друг над другом.
— Это словно…
— Отражения, — на сей раз перебил задумавшийся Хаджар. — Отражения друг друга…
И в своих собственных словах, он услышал слова Древних и бессмертных, что встречал на своем пути.
— И как же все это поможет нам понять, почему идея варвара такая суицидальная? — поторопил Шакх, нервно щелкающий пальцами по эфесам сабель.
— Всему свое время, достопочтенный Пустынный Мираж.
— Да-да-да, — замахал рукой Густаф. — все мы знаем про твою любовь к сочинению баллад. Давай уже ближе к теме, мальчик.
Хаджар мысленно улыбнулся тому, как лучник слегка покраснел, когда получил легкий, почти материнский подзатыльник от Иции. Видимо парень все еще не понял, что тот факт, что в отряде появился кто-то младше, чем он сам — не снимает с него ярмо возрастной дедовщины.
— Так вот, — прокашлялся Артеус.
— Вероятность встречи при такой модели реальности почти не существует, — закончил за Артеуса Хаджар.
— И все же это происходит, — кивнул юноша. — Но почему? Тысячи лет ученые, маги и алхимики, астрологи и философы искали ответ на этот вопрос. И пока не нашли, теория так и оставалась теорией. Но чем больше аномалий было исследовано…
— Ты повторяешься, маг, — процедил Шакх.
Хаджар сперва не понял отчего так нервничает его старый знакомый, а потом взгляд упал на шрамы.
Аномалия.
Пустынный Мираж тоже успел побывать в подобной.