— Хотят намотать новый срок. А водят в мой кабинет для допросов и уточнения деталей. А я распущу слух, что это так и есть.
— Ну, коль так… — пожал плечами Осипов.
— Именно так, — подтвердил Сальников. — И помни…
— Помню, — впервые за все время разговора перебил начальника лагеря заключенный.
— Обо мне — никому ни слова! — предупредил начальник лагеря. — От этого тоже зависит, жить тебе или не жить.
Осипов молча кивнул и поднялся с табурета. Сальников вызвал конвоира, и заключенного увели.
После его ухода Сальников какое-то время просто сидел и неотрывно смотрел в стену напротив.
Глава 10
Осипов оказался человеком дела. Кто знает — то ли его так испугал разговор с начальником лагеря, то ли он так ненавидел советскую власть, то ли у него было неукротимое желание поскорее оказаться на свободе, но результаты его организаторской деятельности не заставили себя ждать. Уже через два дня, вновь встретившись с Сальниковым в его кабинете, Осипов докладывал, что ему удалось убедить и завербовать сразу двенадцать заключенных из числа тех, кто отбывал наказание по политическим статьям.
— А как бытовики и блатные? — спросил Сальников.
— Есть брожения и среди них, — ответил Осипов. — Так что, думаю, и они пополнят отряд.
— Конспирацию соблюдаете? — спросил начальник лагеря.
— Разумеется, — ответил заключенный.
— Остерегайтесь стукачей, — предупредил Сальников.
— Ваших? — уточнил Осипов.
— Если бы только моих! — вздохнул начальник лагеря. — Но есть и не мои стукачи, а оперуполномоченного Казакова. Знать бы еще, кто они…
— Так узнайте, — выдал неожиданное предложение Осипов. — От Казакова и узнайте. Он ваш подчиненный, значит, обязан вам их указать.
«А ведь и вправду! — подумал Сальников. — От Казакова и узнаю! Предупрежу Осипова, а он — остальных.