– Как дела? Садись завтракать, – старается быть гостеприимным. Выдает хрипотца в голосе.
А у меня волоски на коже дыбом именно от его вот таких взглядов: тайных, будто воровских. Безумно приятно чувствовать себя настолько желанной. Гадать, какие у него мысли, как сильно он хочет. Иногда Паша точно так же смотрит на меня на людях. Недолго, конечно. И я понимаю, что у него не всегда получается держать себя в рамках. Кажется, в такие моменты я люблю его еще больше.
– Чудесно. Тебе хорошо было? – спрашиваю.
– Да. А тебе?
– Ты же чувствовал.
– Скажи словами. – Он снова улыбается, намазывая тост маслом.
– Мне было очень хорошо, Паша. Просто вау."
"Он довольно кивает. С аппетитом завтракает. Я, как дурочка, поглядываю на Пашу украдкой и любуюсь тем, как он ест. Боже, это же надо было так втрескаться! Самой себе не верю. Мне все в нем нравится. Вообще все. Улыбки его широкие, беззаботные, смех, то громкий, заразительный, то низкий, хриплый.
Конечно, для меня очень много значит его взаимность. Я же вижу, как Паша радуется моей заботе. И тому, что разделяю его хлопоты о быте, бабушке и брате. По большей части он человек одинокий. И мне приятно его поддерживать.
Смотрю на него и понимаю, что… не могу от него отказаться, даже во имя спокойствия родителей.
Иногда мне кажется, это даже не очень плохо, что мы оба с Пашей прошлым раненные. Таким людям, пережившим тяжелые разрывы, не просто довериться. Но если это случается, то мы ценим каждую мелочь. И бережем друг друга от потрясений.
Паша целует меня и убегает на работу. Я же занимаюсь укладкой и макияжем. Спешу. У девятых и одиннадцатых классов наступает пора экзаменов, поэтому не один Адомайтис пашет от зари до зари.