Она отодвигается подальше и молчит. Павел возвращается за стол и сообщает:
– Кофе сейчас принесут.
Я тянусь и обнимаю его за плечо. Мой.
– Люблю ее, – прямо заявляет Паша моему отцу. Смотрит с вызовом. Провоцирует.
Сердце колотится. Быстро-быстро. Я не одергиваю Павла. Не посмела бы сейчас.
Отец долго ничего не отвечает. Потом произносит:
– Живите, раз вам так хочется. Дальше видно будет.
– Это точно, – соглашается Павел. Выжидает еще секунд десять, потом берет карточку тети, начинает читать.
Наступает тишина.
Отец пьет кофе. Смотрит в окно. Оливия пялится в экран телефона.
А я… робко касаюсь Пашиной ладони. Он делает для меня много. Только дурак не оценит этого.
В ответ Павел обхватывает мои пальцы, сжимает.
Я тут же улыбаюсь! И думаю о том, что нахожусь рядом с правильным мужчиной.
А значит, мне больше никогда не понадобится прятаться от всего мира под одеялом. Павел будет со мной, что бы ни случилось. Я же сделаю все, чтобы он никогда не пожалел о своем выборе.
Эпилог
Три-четыре года спустя
Ранняя осень щедра на теплые денечки. Мы с Пашей сидим на лавочке в парке и наблюдаем за тем, как Петр Павлович с аппетитом трескает мороженое. Недавно на приеме педиатр объяснила, что горло необходимо закалять, а более действенного способа, чем мороженое, не существует.
Вот и закаляемся. Зрелище занимательное и, скажу честно, не для слабонервных.
– У него сейчас капнет, – констатирует Павел. Его спокойный и вкрадчивый голос рождает улыбку.
– Вижу. – Я не спорю с мужем. Никогда и ни за что.
– Салфетки есть?
– Есть.
– Так сделай же что-нибудь, моя любимая женщина, – умоляет Павел.
Я хихикаю.
– Сейчас, доем только, – отвечаю меланхолично.
Запихиваю остатки вафельного стаканчика в рот и начинаю жевать, успевая при этом на подлете поймать каплю салфеткой.
Петр выглядит абсолютно счастливым. Ему так вкусно, что парень причмокивает. Рядом лежит новая оранжевая вырви глаз машинка на здоровенных колесах.
Мой кареглазый улыбчивый мальчишка с трудно выговариваемой фамилией. Помню, на выписке Матвей отметил, что я его ни разу не обманула. Даже в том, что мне действительно нравится их с братом фамилия: я не только свою понятную на нее променяла, но еще и нового Адомайтиса родила.
– Все, успела, не нервничай, – дразню мужа мягко. – И расслабься. Ты какой-то заведенный.
– Да? Может, немного.
– Случилось что-то?
– Вроде бы нет. Тревожно.