Ветка, прикрывающая щель между двумя камнями, чуть вздрогнула, и он инстинктивно, даже не понимая почему, вдруг резко пригнулся. Оглушительно громко грохнул выстрел, пуля свистнула над головой и сбила ветку кизила. Всего лишь в пяти шагах от него с дымящимся стволом пистолета сидел на корточках такой же, как и он, молодой парень. Высокий лоб, резкие черты смуглого лица, нос с горбинкой, на голове невысокая каракулевая шапка. Одетый в чухе коричневого цвета с галунами (верхней одежде до колен наподобие черкески с широкими разрезанными рукавами и стоячим воротником), на груди оправленные в серебро газыри.
Тимофей практически уже выбрал пальцем свободный ход спускового крючка, ещё чуть-чуть – и тяжёлая пуля пробьёт тело. Весь бледный паренёк, как видно, уже смирился со своей участью и чуть прикрыл глаза, ожидая смерть.
– Тимоха, живой?! – раздались тревожные голоса товарищей внизу склона. – Тимоха, ты где?!
– Живой! – откликнулся он и ослабил давление пальца на крючок. – Сюда, братцы! Тут он рядом, тот, что в меня стрелял! Руки подними! А ну вверх руки! – качнул он стволом мушкета вверх.
Татарин слегка прищурился, скривил рот и так и остался сидеть на камнях.
Федот выскочил из-за кустов первым и с ходу влепил ему затрещину. Подбежавший следом дядька добавил кулаком в бок и, отстегнув широкий ремень с пояса, отбросил его в сторону.
– Лежи! Ты мне ещё побрыкайся, побрыкайся, зараза! – взрыкнул он и придавил коленом спину пленному. – Руки его сюда по одной вытягивай, – крикнул он Федоту.
Вскоре они были туго перетянуты тонким кожаным ремешком в самом запястье.
– Тимка, ружьё убери, чего наставил?! – буркнул Силович. – Всё уже, спеленали мы его. Спугался, что ли? Не поранил он тебя?
– Нет, пуля рядом прошла, – покачал головой Тимофей и подобрал лежащий на камнях пистоль. Удобная для хвата рукоять, не такое длинное, как у драгунского, дуло. Ствол более мелкого калибра, красивая отделка. Спусковой крючок прикрыт скобой. Хорошее оружие.
Когда пленного поднимали на ноги, он резко вскрикнул.
– Осторожнее, Федотка, у него рука там пробита, вишь, кровью весь локоть протёк, – проговорил Силович. – Чай уж, не изверги мы какие. Пленных не забижаем. А гусь-то хороший! – оглядел он цепким взглядом парня. – Шаровары шелко́вые, в мягонькие сапожки заправлены. Пояс широкий, богатый, весь в серебре, а в ножнах кинжал с каменьями на рукояти. Ох, не из простых, братцы, этот татарин! Видать, он сынок вельможи какого.