Дракон, у которого с каждой минутой все больше портилось настроение, заметил, что при Кати достоинства ни с кем из присутствующих обсуждать не будет. У некоторых эта самая обсуждалка еще не выросла, а у самого мэтра меча тоже нет, один кусок гарды остался и тот почему-то крылан носит. За критику начальства обнаглевший ящер огреб тяжелую затрещину от полупрозрачной руки, покачнулся, чуть не свалившись в траву, и надолго выпал из обсуждения ввиду внезапно наступившей задумчивости.
Проблема инструмента оказалась настолько серьезной, что, увы, чуть было не аннулировала всю идею на корню.
- Ладно, - сказал дракон, увидев, что я чуть не плачу. Поднял к собственной шее гигантскую лапу и… поддел приподнявшуюся чешую.
Кап. На мою руку темной слезой упала багровая капля. Растеклась длинной дорожкой до закатанного края рукава.
На землю посыпались резанные, неудачно искромсанные кусочки красно-черной брони. Грубый коготь резал без скальпельной точности, и в какой-то момент показалось, что ящер специально не старался быть аккуратным.
- Будешь ее носить? – пророкотал Крис. – Вспоминай обо мне, ладно? Когда меня уже не будет рядом, когда мне придется улететь подальше, чтобы, потеряв разум, не стать безумным убийцей… когда все вокруг постараются быстрее забыть, что я здесь учился и мечтал… вспоминай, Кати.
Что? Пока мы придумывали способы его впечатлить, он уже все для себя решил. И судя по спокойной убежденности, это было не внезапное озарение. Он давно знал, готовился и ни капли не удивился, принял как должное. Так хронические больные смиряются со сроками, названными седовласыми профессорами.