Я еще успеваю подумать, что дура редкая, и темно вокруг, и никого, а Марат, похоже, вообще сумасшедший…
А в следующее мгновение Марата от меня относит неведомой силой!
Я лишь пошатнуться успеваю, да опереться рукой на скамейку у подъезда. И в оторопи смотрю на внезапно оказавшуюся впереди широченную спину, обтянутую кожаной курткой. Ее владелец полностью заслоняет меня от Марата, упавшего и теперь с громким матом пытающегося подняться.
Осторожно выглядываю из-за спины своего защитника.
Марат ворочается в пыли, рычит:
– Ты кто такой? Какого… лезешь?
– Я – тот, кто долги за нее раздает, – звучит холодный голос, – как, нормально тебе? Или добавить?
– Да пошел ты…
Марат поднимается, но бросаться вперед не собирается, явно правильно оценив разворот плеч и тяжесть кулаков своего противника.
– Мы с тобой еще поговорим, тварь, – Марат пытается поймать мой взгляд, оставить за собой последнее слово, но мой защитник мгновенно шагает вперед, легко и как-то очень хитро перехватывает его таким образом, что тот вскрикивает от боли, и говорит спокойно:
– Извинись перед девушкой.
– Она… Су… Ай!
– Не повторяй своих ошибок, – наставительно говорит противник Марата и, очевидно, делает ему еще больнее, хотя я вообще не могу отследить ни одного движения, – извиняйся.
– Но она… Ай!
– Она ждет.
– И… Извини…
Я испуганно киваю, и в следующее мгновение Марат летит опять на землю.
Наблюдаю, как он встает и, злобно оглядываясь, но ни слова не говоря, уходит прочь.
А мой защитник поворачивается ко мне. Молча.
Вздыхаю.
Нахожу в себе силы поднять подбородок, посмотреть в его лицо. И в который раз поразиться тому, насколько щедрой к некоторым бывает природа.
Такие красивые темные глаза, жесткий щетинистый подбородок, резко очерченные скулы и невероятный разлет бровей… И все одному человеку!
И губы, сейчас сурово сжатые, но какими нежными они могут быть… Так, не вспоминать! Ни за что не вспоминать!
– Я бы сама справилась, – почему-то с языка слетают не слова благодарности, а претензия.
– Я видел, да, – кивает он, – я просто помог чуть-чуть.
– Я не просила.
– И зря.
Ну зачем ты так смотришь? Ну разозлись на меня, уйди!
– И вообще, зачем влез?
– А ты хотела, чтоб он продолжал?
Взгдял становится тяжелее, голос еще грубее.