Женщина резко разворачивается, взмахнув куцым пергидрольным хвостиком, топает к администратору Маше, испуганным сусликом застывшей у стойки.
Я ободряюще подмигиваю ей.
Маша у нас новенькая, всего боится, с людьми говорить не может, непонятно, за какие такие заслуги ее хозяин салона, Артем, взял.
Отследив, как неудавшаяся клиентка обиженно надувшись, быстро строчит что-то в книгу жалоб, я поворачиваюсь спиной к ней и продолжаю прибирать свое рабочее место.
Жалобы мне по барабану, на самом деле, работаю я на себя, Артему только за место аренду плачу, так что никаких санкций в мою сторону не последует.
– А вообще, – закончив свое черное дело, но, судя по всему, так и не успокоившись, вдруг громогласно начинает клиентка, – я не понимаю, как у вас к работе допускают мастеров с такими откровенными фотографиями в соцсетях! Стыдно должно быть! Вы же с людьми работаете!
Боже… Она нас ни с кем не перепутала?
С учителями, например? Хотя, как по мне, и про учителей-то стыдоба стыдная, с этим их запретом на купальники в соцсетях…
Я все больше уверяюсь, что здесь у нас не спонтанная стервозность, а спланированная акция.
В салон заходит моя постоянная клиентка, милая, улыбчивая Алина.
Как всегда, при появлении настолько брутального мужчины в нашем женском царстве, все мастера невольно приосаниваются и начинают постреливать глазками в его сторону. Даже глубоко замужняя Валя и пенсионерка Ирина Витальевна, наша постоянная уборщица.
Алина улыбается мне, что-то говорит мужу, тот кивает и выходит из салона.
Повезло Алине, такой мужчина…
Вспоминается Матвей, сдержавший слово и не появляющийся у меня уже два месяца. Наверно, это правильно?
Но почему так обидно?
– Вы к кому, девушка? – неожиданно обращается к Алине скандальная клиентка, – к этой? – она с пренебрежением указывает на меня, – не советую. Хамка.