На кой ляд я вообще снова наступил на эти танцевальные грабли?"
"– Злой поросенок, – притворно надула губки Катька. Вся фальшивая. Насквозь. И даже оскорбиться у нее не хватает внутренней породы. Лама по другому обижается. Изнутри. Вкусно. Чувствуется сразу как ее эмоции виснут в воздухе, вызывая внутреннюю дрожь. – Мы приехали, кстати.
Кэт припарковалась возле решетчатого забора, которыми грешат все унылые дворы в центре мегаполиса. Ее желтая машинка казалась здесь потерянной в загаженной кошками песочнице, игрушкой.
– Прибыли, мой господин, – игриво хихикнула помощница судьи.
– А у тебя есть мантия? – криво ухмыльнулся я.
– А ты затейник, Боярцев, – хохотнула Катька, выбираясь из своего чертова, слишком низкого седана, больше похожего на таз с болтами. Ох, простите, охрененно дорогой таз с болтами. Я давно вылез из приземистой тачки и теперь стоял, вдыхая вонь, но даже не дернулся подать руку своей даме, дабы помочь. – В багажнике в сумке. И молоток есть.
– Молоток обязательно, детка. Знаешь, что я с тобой сделаю? – успел прохрипеть я, прежде чем увидел очень знакомую задницу, обтянутую тканью восхитительно розового цвета.
– Лешка, ты где? – донеслось из чахлых кустиков, растущих вдоль фундамента величественной высотки, жалобное блеяние, перемежаемое всхлипами и пыхтением. – Моджо твоего деда не работает.
– Дань, мне страшно, – словно из глубин ада прозвучал приглушенный голос исчадья, опеку над которым совсем недавно мне определили судом.
– Боярцев, я пойду подготовлюсь к действу. Под мантией я буду без ничего? Или желаешь чтобы я собой подогрела твою пиццу? Кусочек на… – прошептала Катька, не замечающая ничего вокруг кроме себя любимой, как впрочем и всегда.
– Да, иди уже, – нетерпеливо придал я ускорения этой дуре, шлепнув ее по силиконовому заду. – И да, только тронь мою пиццу. Я забью тебя молотком, – прорычал вслед ломающей каблуки фемине.
Мочь и хотеть. Никогда не думал, что эти понятия настолько полярные.