Саня молчал, и ощущалось, что от него, как от ведущего в этой двойке, зависело решение.
— Похер, — наконец спокойно и холодно сказал ледяной Мороз, — я ее не отдам.
Ох…
— Черт… — тихо, волнующе рассмеялся Гном, — ну ты гад! Я чего-то напрягся даже, когда ты замолчал… Думаю, щас как ляпнет «папаше вернуть», и че я делать буду? Я же не отдам… А ты… Цепанула девочка, да? Горячая, пиздец… И такая… Чистая, что ли… Столько баб было, а вот такой, искренней…
— Да.
Холодный голос Сани оттенил тот огонь, который я испытала от слов Гнома.
— Она между нами не выбирала, ты заметил? — продолжил между тем Гном, — она по-разному принимала, но не выбирала… Словно чувствовала… Охереть, да?
— Да.
— Ну ладно, этот момент прояснили, можно выдохнуть… Но она же к отцу будет проситься… И вообще…
— Убедим.
— Скандал будет…
— Плевать.
— Ковер, он…
— Похер.
— Бля-а-а-а… А ты завелся, я смотрю?
— Да.
Гном хрипло рассмеялся, судя по звуку, хлопнул ледяного Саню по плечу, затем опять забулькала жидкость.
— Ну чего, пусть спит еще? Или пойдем?
— Пусть спит. Успеем. Времени много у нас.
— Бля, она реально словно миротворица. Джульетта, блять. А мы с тобой — два ебанутых Ромео, готовых забыть о суке-папаше ради нее.
— Только самоубиваться не будем.
— Это да.
— Помню.
— А теперь…
— А теперь похер. Надоело. Надо дела делать. Она не привыкла по съемным хатам…
— Да… Как думаешь, надолго нас так переклинило?
— Не знаю. И выяснять не собираюсь.
— Вот за что я тебя уважаю, Саня, так это за емкость и окончательность твоих суждений, — заржал Гном, снова звякая бокалом, — если уж ебанулся — то с концами.
Я выдохнула и позволила себе закрыть глаза и расслабиться.
Морозы забавно рассуждали про мое будущее, похоже, искренне желая завершить вражду с Ковровым… Из-за меня… Это грело самолюбие, несмотря даже на дикие домостроевские замашки. В принципе, типичное поведение для брутальных мужиков: если женщину поимел, то она автоматически становится его. Правда, как в этой всей фигне уживалось то, что они меня спокойно и без напряга поделили в постели, и, судя по всему, собирались и дальше делить, непонятно.