А мне нельзя. У меня обязательства есть перед родными. И потому в моих интересах, чтоб ушли они тихо. Судя по всему, парни не убийцы, зря я про них нехорошее подумала. И, к тому же, Саня этот явно воспринимал меня, как помеху, а русоволосый считал малолеткой. Что не мешало щупать меня за зад, ух, извращенская рожа!
— Там есть выход через черный ход, — вздохнув, подсказала я, — покажу, если отпустите потом.
— Посмотрим! — зарычал страшно Саня и повелительно мотнул головой, приказывая.
Ну, куда деваться?
Пошла первая, сворачивая сразу вниз, через гараж — в сторону, противоположную главным воротам и выходящую на узкий проулок.
Я бежала наравне с мужчинами, только лишь потому, что русоволосый не отпускал мой локоть и молча тащил за собой. Бежать было неудобно, в сапожки набился снег, затем я увязла в сугробе и вынырнула без обуви. Взвизгнула от острого обжигающего снега, и русоволосый, выматерившись, подхватил меня на руки.
В итоге, момент, когда мы подбежали к невысокой и неприметной иномарке, я упустила. Меня споро затолкали на заднее сиденье, следом залез черноволосый Саня, а русоволосый сел за руль.
— Слушайте, выпустите меня, пожалуйста, — снова попыталась договориться я, — ну зачем я вам? Я же ничего не знаю, и вас толком не запомнила… Деды Морозы и Деды Морозы… Отпустите… Выдавила слезу на всякий случай, но Саня — не похотливый извращенец, на него мои слезы и мольбы вообще никакого действия не возымели.
— Рот закрой, папина дочка, — резко приказал он, — не соблазняй…
— Я? Я не…
— Пришибу, блять.
После этой угрозы, сказанной спокойным холодным тоном, стало понятно, что мольбы впустую.