С того момента, как к ней в руки попала книжка, потом этот дурацкий поцелуй, пылающий гневом взгляд Ринара, ее выходка с лесом, это неуместное предложение, такая реакция. Все должно было быть не так. Это должен был быть просто очередной день.
— Прости меня, — Альма шепнула извинения, даже не зная, услышит их Крон или нет. Он услышал. Остановился, обернулся, скользя по ее лицу своим привычным ласковым взглядом.
— Не за что прощать, Альма. Я дождусь, не сомневайся.
А потом снова отвернулся, продолжая свой путь.
И это тоже неправильно. Он не может быть в своей любви таким же упрямым, как она в своих чувствах к Ринару. Ведь здесь два варианта: либо прав лорд, и тогда чувство Крона к ней, как и ее собственное чувство к опекуну, просто детская блажь, либо… Либо она делает с Кроном то же, что с ней творит неразделенное чувство к Ринару. Оба варианта ужасны.
* * *Успокоиться у Ринара получилось не сразу. Мысли то и дело возвращались к комнате, целующейся паре, голове Альмы, доверчиво опущенной на плечо сына префекта.
"Спускаясь на кухню, Ринар собирался всего лишь распорядиться насчет совместно с префектом принятого решения о проведении благотворительного обеда для нищих. Его подготовкой заняться предстояло в том числе и местным кухаркам, за отдельную плату, конечно. Эта новость могла вызвать волнения в стройных рядах персонала, а во избежание слишком уж бурной реакции, сообщить Ринар решил сам. Ему перечить не посмеют.
Мужчина зацепился рукавом рубашки за гвоздь, торчащий из дверного косяка, это заставило притормозить, так и не зайдя, а там велись беседы… Увлекательные беседы.
— Слышали, что сегодня гость сказал? — кухарка с аппетитными пышными формами задала вопрос, лукаво блеснув глазами. Видимо, не терпелось чем-то поделиться.
— Что за гость? — пока ее энтузиазм не разделяли остальные присутствующие на кухне, но, судя по выражению лица заводилы, разделять пока рановато.
— Префект наш, родненький. Кто ж еще?! — женщина с хлюпом отправила очищенную картофелину в миску с водой.
— Ну и что сказал? Да и с какой это поры он тебе родной-то? — постепенно, внимание кухарке уделялось все больше. Вот уже трое из присутствующих обернулись, с любопытством поглядывая на довольную женщину.
— Мой, может, и не мой, но родной так точно.