Душа на осколки

Он никому не адресовался, разве что высшим или низшим силам. Ринар не знал, кого благодарить или проклинать за то, что не может остановиться. Что так хочет быть с ней.

— Вы тоже любите… — а вот теперь уже услышал. И вновь застыл. — Просто боитесь признать.

Если бы знала, как ее слова подействуют, Альма наверняка молчала бы, но была сейчас слишком далека от рациональных мыслей, чтоб контролировать слова и действия.

— Боюсь… — Ринар навис над девушкой, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Должен бояться. Черт, ты об этом пожалеешь, — почему-то ее слова отрезвили его слишком резко.

Он вдруг понял, что она не может сейчас мыслить так, как должна. Так, как он сам хотел бы от нее. Она тает от его ласк, теряет голову и не понимает, что они снова слишком близки к ошибке.

Резко отстранившись, мужчина отвернулся, сел, провел рукой по волосам, пытаясь отогнать наваждение. Она молода, неопытна, влюблена. А он? Кем он будет, если этим воспользуется. Воспользуется, даже не любя, просто… она ведь помешательство, страсть, желание, похоть.

Любовь подарить ей он не сможет.

— Ринар? — она окликнула мужчину, касаясь ладошкой мужской спины. Он дернулся, будто от удара молнией, а потом обернулся:

— Ты ничего не понимаешь, Альма. Так действительно нельзя.

— Что нельзя? — девушка отдернула руку, продолжая вглядываться в лицо, скрытое полумраком.

— Я не тот, кто тебе нужен.

А то, что он вновь взялся за свое — убило.

— Это мое решение и мой выбор. Мой!

— Я не тот…

— Чего вы хотите? — она вдруг сорвалась на крик.

Дернула на себя покрывало, отгораживаясь от мужчины материей. — Вы врываетесь в мою ванную комнату, оскорбляете, потом целуете, говорите, что не можете без меня, а потом… Потом бросаете со словами, что я ничего не понимаю. Я действительно не понимаю! Чего вы хотите, мой лорд? Чего?! Вы меня с ума сводите! Я знаю, чего хочу. И это вы. А вот знаете ли вы? Каждый раз вы обещаете, что такое больше никогда не повторится, а в итоге…

— Я люблю другую.

Альма не успела договорить, а стоило его услышать, вдруг забыла, что именно собиралась сказать.

Что должна была сказать.

— Убирайтесь.

Вмиг стало холодно и мокро. Кожа покрылась мурашками. Не теми, которые вызывают ласки, а противными, свидетельствующими о том, что ее знобит.

— Прости.

— Уйдите, пожалуйста, — Альма окончательно завернулась в покрывало, а потом сползла с кровати в противоположную от него сторону. Теперь-то она не кричала. И даже не хотелось. Лишь бы остаться одной.