"
"— Не могу, иди сюда, — вот только закончить лечение Ринар ей не дал — потянул девушку вверх, стоило той достичь ребер, перевернул на спину, вжимая в гладкую поверхность ванны, а потом поймал сладкий стон губами, тут же начиная двигаться и чувствуя, как она стремится навстречу, заостряя ощущения, пытаясь быть ближе, как впивается ногтями к плечи, не выдерживая такой желанной остроты и близости, как обвивает его ногами, прося то ли остановиться, то ли не прекращать движения.
— Люблю… Тебя, — а потом запрокидывает голову, сжимаясь пружиной, кусая губы, выгибается сильней, сдаваясь на суд страсти первой.
* * *— Душа…
— Что? — из ванной они вновь переместились в спальню, провожали взглядом закат, встречали ночь…
Ринар лишь раз выходил из комнаты, чтобы исполнить роль добытчика — принес еду, кормил из рук, сам ел так же. Потом собирал осколки, чтоб Альма не поранилась, когда они нечаянно сбросили на пол тарелку, а Альма посмеивалась, то и дело отвлекая.
Но последние несколько минут они молчали, слушая, как за открытым окном заводят привычную ночную песню цикады.
— Хочу взять с тебя одну клятву.
— Еще одну? Не много ли, мой лорд? — Альма усмехнулась, но глаз не открыла.
— Эта — самая важная, Альма.
Зато когда услышала, что интонация у него безумно серьезная, запрокинула голову, вглядываясь в не менее серьезное лицо.
— Говорите, мой лорд.
Почувствовав, как он проводит пальцем по скуле, Альма невольно улыбнулась.
— Ты кальми, Душа.
Ей явно было что ответить, она даже успела подумать о том, что можно бы открыть рот, но Ринар скользнул пальцем к губам, предупреждая ее от подобного.
— Лучше выслушай. Ты можешь спасти любого… Ценой собственной жизни, но…
Альма застыла, превращаясь в слух. Ей не нравился этот разговор. От него веяло холодом и предчувствием беды. Так просто подобные разговоры не ведут.
— Если вдруг случится так, что меня не станет… Альма, поклянись, что не станешь меня спасать.
* * *Он думал об этом день ото дня, в последнее время — особенно часто.