И снова как сначала, и снова он в последний момент, когда контроль девушки уже потерян, отрывался от нее, сцепив зубы. Он боролся с собой. Боролся не на жизнь, а насмерть. Вот только зачем, Альма не понимала.
— Нет, — очередная попытка отказаться от неистового желания закончилась тем, что, не рассчитав свои силы, Ринар впечатал девушку в дерево. Спутать стон желания с восклицание боли он не мог. — Прости, — мужчина тут же подлетел, поймал медленно оседающую Альму. — Прости, душа, прости, — покрыл поцелуями лицо, шею, руки, путая страх за нее, за себя, желание и отчаянное нежелание.
— Нет, — и видя эту борьбу, Альма чувствовала, что его боль откликается в ней. Он мучает себя, но слишком она сама любит, чтобы не ощущать эти мучения как собственные. — Нет, — и преодолевая сопротивление, девушка притянула лицо мужчины к своему, в десятый, а может сотый раз, повторяя поцелуй."
"И он ответил, осторожно, будто только сейчас осознав, насколько хрупкое создание перед ним. В движении его губ, рук не было больше намека на неистовую страсть, словно извиняясь, Ринар топил Альму в невозможной нежности.
— Прости… — он терзался. Почему-то терзал себя, а вместе с собой и ее. Вот только Альме сложно было заставить себя думать о том, почему? Ей было сложно думать о чем либо, кроме собственного пьяного счастья, которое сейчас так плотно обволакивало. Она плавилась, таяла, трепетала, дрожала, прижимаясь все сильней, ближе, не веря до конца, что это он.
— За что? — высвободившись из плена его губ, девушка запрокинула голову, вглядываясь в небо. Оно крутилось, верхушки деревьев водили хороводы, луна кружилась каруселью вместе со звездами. А он все целовал…
— Это неправильно… Я сумасшедший…
В один миг все мысли вылетели у него из головы. Была лишь она. Больше не та, опеку над которой он когда-то взял на себя, не та, чей поцелуй заставил опешить, не та, которая считалась в его мире совсем еще ребенком.
Долгие столетия без нее, до нее, как собирался жить после, отпустив? После…
Воспоминания затопили Ринара безжалостной волной. Он жил до… И после тоже будет жить, потому что у него будет ради кого жить.
— Наэлла, — он снова оторвался от сладких губ девушки.
Оторвался, чтоб больше не приблизиться.