— Моих людей все меньше и меньше, а старик, что был у нас в руках — сбежал! И что теперь ты скажешь, о мудрый фримен?
Коготь пытался говорить со злобным сарказмом, но выглядело это просто глупым кривлянием. «Свободники» с отвращением смотрели на товарища по отряду, но вопрос, который он задал, теперь волновал практически всех.
— Если они и правда сбежали, — сказал наконец Хук, — то виноват в этом только ты, Коготь.
— Нет, вы слыхали? — возмутился бандит, обращаясь сразу ко всем. — Мудрый Хук заключает союзы со всяким уродами, верит им, холит и лелеет их, а отвечать за все Когтю?
Губы Хука изогнулись в сардонической усмешке, но он не стал ничего говорить, а лишь покачал головой.
— А, понимаю! — все больше нагнетая обстановку, заводился Коготь. — Это, типа, я его напугал тем, что предъявил за смерть Жужи?
Хук усмехнулся уже открыто, но продолжал молчать. «Свободники» в недоумении переглядывались.
— И это все, что ты можешь ответить? — вздрагивая от ярости, спросил Коготь.
— Ты потерпел неудобства — я признаю это, — ответил, наконец, Хук.
— А может ну их, этих плаксивых баб? — с вызовом сказал Лайт. — Отдай своим людям эти пятнадцать процентов и каждый из нас будет работать за двоих!
— Тихо, — властно сказал Хук. — Люди клана работают на клан. Каждый из вас и так получит хорошую долю. Не жадничайте. Что скажешь, Коготь?
Сложную гримасу на лице бандита Хук читал, как открытую книгу.
— В конце концов, — добавил Хук, подталкивая Когтя в нужном направлении, — при всем уважении, Карась лишь использует вас.