Когда-то давно, это было зданием какого-то склада. Содержимое склада растащили еще до того, как эта территория стала частью большой Зоны, но кирпичные стены оказались достаточно крепкими, чтобы выдержать постепенное погружение здания в грунт. В итоге, над землей торчала только крыша и полметра верхней части стены, с вентиляционными отверстиями.
Внутри было просторно. Несколько перегороженных отсеков могли запросто считаться комнатами. Несмотря на то, что внутри было темно, а из освещения у Крота оказались только свечи, дом из схрона получился очень даже неплохой.
Крот в основном пропадал снаружи, принося найденные в окрестностях озера предметы, которые еще можно было использовать, и охотясь на выжившее зверье. Озеро, по его словам, превратилось в огромную лужу грязи, над которой время от времени поднимались грязевые вулканчики. Масштаб катастрофы, по сравнению с объемом артефактов в цистерне, оказался просто поразительным. И Крот вечерами при свете свечного огарка пытался рассчитать объем выделившейся неизвестно откуда энергии.
Через неделю после того, как озеро проглотило плавучий дом, и, взбесившись, прошлось огромными волнами по берегу, Штык впервые открыл глаза. Он ничего не слышал и никак не реагировал на происходящее. Но и этого было достаточно, чтобы привести в восторг, день и ночь ухаживающих за ним, Буля и Хомяка. Выбиравшийся за пределы сплошных аномалий, Крот, встретил сталкера-одиночку, который рассказал ему, что в районе Поля Чудес квад «Долга» загнал в аномалию мутанта-контролера по кличке Штык.
Еще через два дня, Штык моргнул и попытался что-то сказать. Его немедленно вынесли на свежий воздух и сумели накормить бульоном. Он почти ни чего не помнил, частенько путал имена и плохо говорил. Крот приносил откуда-то растения и заваривал на костре настои, а Булю и Хомяку запретил дергать Штыка своими расспросами.
Еще через неделю, Штык начал самостоятельно ходить, но продолжал молчать. Беспокойного Хомяка, Крот осаживал одним и тем же веским аргументом:
— Ему вообще-то полагается в земле лежать. Вживление «цепи судьбы» подразумевает, что если погибает один носитель половинки артефакта, то гибнет и другой. Ты видишь, по сути, живого мертвеца.