Непроизвольно прикрываю глаза от гастрономического удовольствия.
- Что нового, сын? Как бизнес? – отец ищет точки соприкосновения, но натыкается на каменную стену отчуждения.
Усмехаюсь. Специально ведь не называет по имени.
— Нормально, – срывается с губ односложный ответ, когда я тянусь к стакану с водой.
Отец растерянно сжимает в руках газету.
— А ты не многословен.
Сдаюсь, замечая под глазами родителя тёмные круги.
Сжимая зубы, ощущаю, как в груди ядовитой змеей начинает шевелиться неприятный холодок. Много работает? Или опять сердце беспокоит?
Мы не общались два года, после моего возвращения со службы из Сирии.
— Перевозки идут полным ходом, без дела не сижу, - отвечаю уже более миролюбиво, промокая губы льняной салфеткой. – На «Грушовой»** новая система, пропуски ввели.
— Да, знаю. По моему распоряжению. Следовало сделать это еще три года назад, когда… – кивает головой отец, но замолкает, замечая мой полыхнувший бешенством взгляд.
Всю жизнь будет меня попрекать?! Да, я облажался! Был совсем зелёный, горячий, хотелось быстро поднять больших бабок, за что и поплатился.
Тем не менее, то, как отец поступил со мной тогда… Я никогда не забуду этого!
Нет, не из-за ненависти, а просто потому, что это невозможно – это навсегда останется со мной. Что-то похожее на кислоту хлынуло по венам, почти разъедая на физическом уровне. Ничего не изменить.
Ярость, гнев… Нет, уже не на отца, а на судьбу и то, что не в моих силах хоть что-то исправить.
— Я полностью рассчитался за свой проступок, – цежу, намерено прикасаясь к извилистому шраму у виска. — Или ты считаешь, что этого мало? Я всю жизнь должен…
— Сынок, - голос появившейся на пороге гостиной мамы мгновенно остужает пыл.
Высокая, статная, всегда держащаяся, как королева, сейчас она выглядит раненной птицей. Почти черные глаза полны тревоги.
Взгляд мечется между мной и отцом, словно не зная, на ком остановиться.
Шаг в мою сторону говорит о самом главном для меня и - так было всегда.
Между мной и «ИМ» она всякий раз выбирала меня.
- Ты останешься с ночевой? – спрашивает слегка растерянно, явно расстроенная нашей перепалкой.
Мама всегда остро чувствует назревающий между нами конфликт, словно ласточка - надвигающийся дождь с грозой.
Мой взгляд смягчается.
Не хочу тревожить мать. Она ни в чем не виновата, она достойна мира в своем доме.