Искренний, добрый. Да, с пороками. Но Яния никогда не была дерьмом.
— И ты меня прости, — говорю я.
Мы обнимаемся крепко, по-дружески. Как близкие люди, но уже не любовники. Я целую ее в лоб. Яния выходит из машины и садится в такси. А я еду в дом к Гловачу. Надеюсь, он, наконец, протрезвел.
Нахожу тестя выходящим из ванной. Он принял душ, немного взбодрился.
— Возможно, я знаю, где Анжелика, — говорю я. — Поедешь со мной на разведку? Или дальше будешь бояться, бухать и страдать?
Мы смотрим друг другу в глаза.
Глава 66
Анжелика
На стену, что находится напротив моей кровати, падает луч света. Я тут же открываю глаза. Свет от фар. Кто-то приехал.
Сердце, как по команде, начинает колотиться ускоренно, бешено, до тупой страшной боли. Мое бедное истерзанное сердце. Позавчера я услышала случайно, что Вова жив, в этот момент впервые за все дни совершила вдох полной грудью. Голова закружилась от гипервентиляции и облегчения.
«Старый Дымарский улетел, а молодой сученыш всё еще здесь.
Чуть не упала с подоконника от счастья! Живой. Боже, я так боялась, что он глаза не откроет в больнице! А он мало того, что жив, так еще и в Республике!
Меня ищет. Сердечко сладко сжалось, и я ощутила прилив надежды!
Верить я себе давно уже запретила, не дура ведь. Лица видела всех похитителей. Агапова, Салтыкова, их подручных.
Ворота хлопают. Я притягиваю колени к груди и начинаю молиться. Приехали, значит. Почти неделю никого не было. Я сидела в этой комнате-камере с решетками на окнах. Мне приносили еду, водили в туалет по времени.
Не трогали. Ждали приказ боссов. Я не могла понять, что происходит. А позавчера про мужа услышала, и картинка сложилась! Он прилетел и навел кипиш. Испугались, твари. Затаились, выждали. А он всё не уезжал.
Я ждала чуда. Не могла не ждать. Я ведь живая.
Соскакиваю с кровати и подбегаю к окну. Открываю его и пытаюсь услышать хоть что-то. Увы, это не полиция. Я много раз представляла, что мою комнатку взорвет вой сирен, что черный лес вокруг вспыхнет сотней мигалок приближающихся машин.
Сегодня приехали на белом внедорожнике.
Голоса звучат приглушенные, не разобрать чьи, но однозначно — спокойные. Значит, не спасение.