Я чувствую, что это действительно наш последний разговор, и отчаяние, порожденное безграничной тоской по нему, разрывает на части. Мне больно почти физически. — Ты ее успел попробовать? Ты был с ней? И как она? Уже меня? Слаще? Приятнее?
— Яния, дело это не твое. А вот то, что мое терпение на исходе — тебя касается в первую очередь. С тобой мы расстались, и я могу делать всё, что захочу. Тем более со своей невестой. Она мне нравится. Тебе тоже кто-нибудь понравится.
Мой истеричный смех пугает меня саму.
— Нет! Что мне без тебя делать? Я даже не представляю!
— Постараться не упасть на дно, с которого я тебя вытащил, — ставит он меня на место, затыкает рот.
Мои губы дрожат, я заламываю руки. Он совсем, совсем меня не щадит.
— Но ведь ты меня любишь. Как же любовь, Вова?
— Я сыт по горло этой любовью! — взрывается он. Разрезает ребром ладони воздух. — В печенках она у меня уже. Я хочу другой жизни.
— Ходить со своей молоденькой девочкой по злачным местам, тискать ее прилюдно?
— Да, тискать прилюдно, — он делает шаг в мою сторону. — Не стыдиться своей девушки, не париться, что ее кто-то узнает. А гордиться ею. Не переживать, что у нее отключатся тормоза и она вернется к прошлому.
Я делаю шаг назад.
— Просто секса… Между нами был просто секс, значит? — мне горько. — Может быть, тогда в последний раз?..
— Последний раз — это фуфло. Я надеюсь, в благодарность за всё, что я для тебя сделал, ты включишь, наконец, мозг. Я устал за день и хочу отдохнуть.
— Так за нее переживаешь? — чтобы не злить его сильнее, я тороплюсь к выходу, но продолжаю говорить.
— Она почти моя жена. Не подружка, не увлечение, не помутнение. А жена. Это статус. И да, теперь она для меня важнее всего. И ее моральное спокойствие — в том числе. Если ты сомневаешься, на что я способен, спровоцируй. Убедишься.
Я бросаю на него последний взгляд, чтобы запомнить. Просто запомнить его лицо, позу, его взгляд.