Хелен снова опустила глаза.
— Кроме того, я видел документы, в которых сказано, что ты и твой брат Джадсон принимали участие в евгенических[57] экспериментах, корни которых уходят во времена нацистского режима. Бразилия, Джон Джеймс Одюбон[58], Менгеле[59], Вольфганг Фауст, «Лонжитьюд фармасьютиклз», «Ковенант», «Der Bund» — это все звенья одной длинной уродливой цепи, которые только сейчас начинают сходиться. Кое-что мне объяснил Джадсон незадолго до своей гибели. Он сказал: «Я стал тем, кем был предназначен стать с рождения.
Он остановился, проглотил ком в горле.
— Но в том-то и дело, что я не понимаю. Почему ты все скрывала от меня? Твою беременность, нашего ребенка, прошлое твоей семьи, все те ужасы, о которых говорил Джадсон… Почему ты не разрешила мне помочь тебе? Почему все эти годы держала нашего ребенка вдали от меня и тем самым, возможно, позволила ему стать… тем, кем он стал? Ты, конечно же, знала о мрачной наследственности моей семьи, возвращающейся через поколение.
Хелен прятала от него глаза и лишь сжимала и разжимала пальцы неподвижно лежащих на коленях рук.
— Мне хотелось бы думать, что ты невиновна — или, по крайней мере, напрямую невиновна — в смерти своей сестры. Еще мне хотелось бы верить, что Эмма Гролье, как ее все называли, была уже мертва, что ее милосердно подвергли эвтаназии, когда ты узнала об этом ужасном плане.
Руки Хелен задрожали."
"— Твой брат Джадсон получил задание, которое не мог выполнить. Несомненно, именно поэтому он и решил порвать с «Ковенантом». И придумал хитрый план, как сохранить тебе жизнь. У твоей сестры-близняшки была неизлечимая болезнь — я только сегодня нашел в открытом доступе выписку из ее истории болезни.