Я часто вспоминал его слова, когда на мой стол попадала очередная жалоба на вас.
Он наклонился вперед, положил руки перед собой и сцепил пальцы.
— Но на этот раз я не могу и не хочу вас выгораживать. Вы окончательно зарвались, агент Пендергаст.
— Вы имеете в виду жалобу агента Гиббса? — спросил Пендергаст.
Если Джойс и удивился, то по выражению его лица этого не было заметно.
— Лишь отчасти. — Он помедлил, подбирая слова. — Я не испытываю восторга от агента Гиббса да и от всего поведенческого отдела.
Его сетования на ваше нежелание работать в команде, несоблюдение стандартной процедуры и отказ от координации действий меня по большому счету не касаются. — Джойс пренебрежительно махнул рукой. — Но есть и более серьезные обвинения. Например, вы самовольно включились в расследование, не дожидаясь официального разрешения. Вам не хуже меня известно, что агент Гиббс находится здесь по просьбе департамента полиции Нью-Йорка. Вы же никак не связаны с отделом по изучению поведения преступников, и ваш интерес к этому делу непонятен.
Ваше желание участвовать в расследовании кое-кого сильно раздражает. Но даже это можно было бы как-то замять, если бы не последнее, самое серьезное нарушение.
— Какое же? — заинтересовался Пендергаст.
— Вы скрыли информацию, имеющую прямое отношение к делу.
— Могу я узнать, какую именно информацию?
— Что Убийца из отеля — ваш сын.
Пендергаст окаменел.
— Гиббс и раньше был уверен, что вы не рассказываете всего, что знаете. А нью-йоркская полиция это подтвердила.
Узнав сегодня утром, что вы подозреваете в преступлении собственного сына, они сначала не приняли эту новость всерьез. Решили, что вы… немного не в себе. Но разумеется, любую версию следует проверить. И сравнение вашей ДНК, образец которой, как вам известно, у нас имеется, с ДНК преступника дало положительный результат. — Джойс вздохнул. — Это важная информация, первостепенной важности. А вы ее скрывали. Этому не может быть оправдания. Это не просто плохо, это чудовищно.
Тут дело уже не в столкновении интересов. Дело может кончиться обвинением в пособничестве и укрывательстве преступника.
Пендергаст не ответил. Он лишь сидел с каменным, ничего не выражающим лицом и смотрел на Джойса.
— Агент Пендергаст, я понятия не имею, каким образом ваш сын связан с этими убийствами, как вы узнали об этом и что собирались предпринять. Понимаю, что вам сейчас мучительно больно, и приношу глубокие соболезнования.
