— Операция прошла успешно, но мы ввели его в искусственную кому. Пока он пробудет в реанимации.
— К нему можно? — с надеждой смотрю на хирурга, но он отрицательно качает головой.
— Нет. В реанимацию мы не пускаем, — объясняет мужчина. — Скажу честно: ваш супруг родился в рубашке, но путь к восстановлению будет долгим.
— Спасибо, — только и могу выдавить я. — Простите, а как мы можем к вам обращаться?
— Арсен Ильясович. Я оставлю вам свои контакты.
Серые дни, наполненные страхом, отчаянием, болью и ожиданием сменяли друг друга.
Я почти не сплю и не ем. Не появляюсь в музыкальной школе, бросив все дела на помощницу.
Каждый день я приезжаю в больницу и просто хожу под окнами реанимации, в которую меня по-прежнему не пускают. А так я по крайней мере рядом с любимым.
На девятый день мне звонит Арсен Ильясович и сообщает, что Карима вывели из комы и он очнулся. Бросаю все дела и несусь в клинику. Пока еду к Кариму, благодарю Аллаха за второй шанс и молю его о скором выздоровлении.
— Зара, сестренка, не трясись. То, что он вышел из комы, уже победа. А вот и Арсен Ильясович.
Мужчины пожимают друг другу руки, а с нетерпением жду хороших новостей.
Но первая же фраза подкашивает.
— К сожалению, травма головы дала о себе знать, — серьезно говорит он.
— Что это значит? — мой голос дрожит и срывается.
— Карим не помнит, почему оказался в больнице и что случилось в горах, — Арсен Ильясович делает многозначительную паузу. — Он думает, что сейчас 2022 год.
— Вы хотите сказать, что мой муж потерял память?
— Частично. Для него сейчас ноябрь 22-го.
Держусь, чтобы не заплакать.
— Вам лучше поговорить с нашим нейрохирургом.
— Прямо сейчас можно? — с надеждой в голосе интересуюсь.
— Да, он вас ждет.
На состояние Карима повлияло два фактора: травма головы и кома. Доктор сыплет медицинскими терминами, говорит, что память может восстановиться частично и даже успокаивает: по крайней мере, большую часть своей жизни он помнит. Хирург говорит, что будет наблюдать за Каримом.