— Так он с девушкой, блондинкой.
— Она с другим, тот, в очках, интеллигентного вида, а этот — чистый секс, у меня аж ноги задрожали.
— А как же Толик?
— При чем здесь Толик, Рита? Когда рядом такой мужчина, Толик может слегка отойти в сторонку.
— Да, Оль, рисковая ты.
Уборная одного из дорогих и пафосных ресторанов Москвы, две девицы у зеркала обсуждают моего Громова. Одна из них готова уже выпрыгнуть из трусов и заскочить на его член.
Где-то я уже слышала такое, ах да, Машка, наш борт летел в Грецию, а она поливала слюнями салон.
Интересно, а все бабы так на него реагируют?
Включив воду, мою руки, нас разделяет колонна, они не видят меня, а вот я их прекрасно слышу.
Ревную Громова страшно, так же как и Шульгина. Эти шмары, да простят меня мои дети за грубые слова, решили, что Игорь свободен и перед ним можно трясти титьками? О нет, милочки, вы ошибаетесь, эти два мужика оба мои. Наши папочки, и нечего даже близко подходить.
Медленно прохожу мимо них, останавливаюсь, чтобы высушить руки, разглядывая и, конечно, давая разглядеть себя.
Задерживаюсь сама взглядом на своем отражении. Облегающее платье цвета пепельной розы, живот отчетливо выделяется, но я не скрываю его, а горжусь.
Малышам уже семь месяцев, доктор говорит, что начали активно набирать вес, я и сама чувствую, что с каждым днем становлюсь шире и больше. Ем все подряд и по несколько раз за день, Шульгин смеется, говорит, что скоро родятся маленькие бегемотики.
Роды в конце февраля, сейчас декабрь, за окном жуткие морозы, столицу сковало холодом и накрыло белым красивым инеем по утрам.
Вот странно устроена женщина: с одной стороны, я не хочу предложения руки и сердца от кого-то из них, выбрать одного — это значит предать другого. Я не могу выбирать, это сложно, а еще больно.
Но, с другой стороны, хочу замуж, чтобы белое платье, хотя так уже было, нет, не хочу свадьбу.
Господи, да о чем я вообще думаю?
Сумасшедшая беременная женщина.
Чувствую на себе взгляды этих дам, поправляю волосы, глажу животик, выхожу, гордо подняв голову. Не успеваю сделать и трех шагов, как запинаюсь на ровном месте, нога подворачивается, я лечу куда-то вбок, размахиваю руками в надежде сохранить равновесие, перед глазами мелькает вся моя никчемная жизнь.