— Наталья Петровна, да они хорошо будут себя вести, я обещаю.
Доктор смотрит с недоверием, я ее понимаю: спокойствие и Артём с Игорем — это несовместимые понятия в этой клинике.
— Игорь, я только сидел и разговаривал, ничего такого не говорил, а она, как закричит. Это роды, да? Прямо сейчас?
— Я прямо сейчас тебе…
— Громов, прекрати!
Повышаю голос, но снова корчусь от боли, между ног становится влажно, испуганно смотрю вниз, Наталья Петровна все понимает. Игорь нервничает, вижу, но надо успокоить.
— Все замолчали и дали пройти, Марина, быстро готовь зал, вызови всех, кто в городе, чтоб без отговорок, время — двадцать минут.
Игорь с Семёном стоят в проходе, стало страшно, меня везли по коридорам, я лишь успела взять Громова за руку, он с силой сжал ладонь и опустил.
Страшно.
Дико страшно. Но я сильная, я должна справиться. Я обязана.
— Кристина! Кристина, смотри на меня! Все будет хорошо, слушай и делай только то, что я тебе говорю. Поняла? Как мы раньше все обсуждали.
— Да. Да, я поняла.
Схватки повторяются чаще, боль практически не отпускает, вокруг суета, не знаю, сколько прошло времени, наверное, целая вечность.
— Тужься, да, девочка, вот так, молодец, еще, еще, все, прекратила. Прекрати, я сказала.
Наталья Петровна то кричит, то говорит очень ласково.
— И уймите там этих мужиков, а то получат слабительное и будут орать на унитазе. Хорошо, Кристина, умница. Ну что, готова к встрече? Совсем немного осталось.
Не понимаю, почему роды начались так быстро, но об этом потом.
Мужикам бы хоть немного почувствовать то, что я сейчас, теперь всегда только предохраняться.
— Так, девочка, давай, еще, умница, тужься, еще, еще, сильнее, я сказала.
Совсем нет сил, но я продолжаю, не вижу ничего, даже потолок с яркой лампой, рядом пищат приборы.
— Давай, мой хороший, иди сюда, мамочка заждалась. Ух, какой красивый.
Все как в тумане, но через гул и шум слышу детский плач, сердце останавливается и как бешеное учащает ритм.
"Хочу видеть его, чувствовать, кручу головой, но ничего не вижу.
— Вот, вот он, не переживай, а то сейчас сорвешься и делов натворишь. Смотри, какой красивый мальчик.
Мальчик. Все-таки мальчик. Громов обрадуется.
Он на самом деле красивый, такой сморщенный розовый комочек, но красивый до дрожи. Малыш причмокивает губками, корчит личико, а я такая счастливая, что не описать словами.