- Люблю тебя, котёна моя, как же я тебя люблю!
Глава 36
Страстные прикосновения Никиты, слова о любви действуют как анестезия для моей израненной души.
Как и тогда, в примерочной бутика, сейчас мне не хочется думать и анализировать. Я просто растворяюсь в солёном шторме эмоций, который дарит мне этот мужчина.
Я могла уйти. Дважды могла отказаться.
Но, словно висящая над пропастью, я ухватилась за него как за соломинку. Кажется, стоит разжать руки, и я ухну куда-то в бездну.
Поэтому я не отпускаю.
Никита уже избавил меня от платья. Оно, как и его рубашка и пиджак, лежат бесформенной грудой на полу. Между нами больше нет преград. Как и обмана. Мы полностью обнажили наши души и тела друг перед другом.
Я уже не притворяюсь, что он меня заставил. Иду на это сама. Осознанно. Потому что хочу. Хочу снова почувствовать себя той девочкой, что была когда-то. Доверчивой, любимой, юной...
Да и Никиту я представляю таким, как видела его пять лет назад.
Его губы творят со мной что-то безумно приятное, я вся трепещу от этих ласковых, дразнящих и таких желанных поцелуев. Жар растекается по телу невыносимой лавой. Я словно спящий вулкан, что внезапно пробудился. Чувствую, как внутри кипит кровь. Как что-то мощное и неумолимое зарождается в глубине, готовое вот-вот выплеснуться наружу.
Но Никита не даёт мне желаемое так быстро.
От моих стонов и просьб он выглядит почти сумасшедшим. Глаза горят, а рельефные мышцы покрываются мокрыми капельками.
Когда он резко притягивает меня к себе, врывается, даря небывалое чувство наполненности, с моих губ срывается томный стон. Распахиваю глаза, глядя на него с восхищением. Моё тело всегда подчинялось ему с неприличной поспешностью.
Крупные ладони сжимают меня ниже поясницы, припечатывают к мощному телу так, что не вдохнуть. Сперва движения нежные и плавные, но вскоре они набирают обороты и резкость.
Наслаждение растекается в точке проникновения его тела в моё...
Запрокидываю голову, полностью отдаваясь быстрым толчкам.
Наши тела плачут слезами удовольствия, делая нас горячими и влажными.
- Любимая моя, - его зубы прикусывают шею. - Как же я скучал...