— Павел Александрович, — вмешался Медведь, старательно глядя куда-то поверх моей головы, словно не решаясь встретиться взглядом. — Мы… э-э-э… не ожидали вас в таком… э-э-э…
— В таком виде, — закончил за него Смирнов, поднимая упавший документ и нервно расправляя его дрожащими пальцами. — Простите за бестактность, но… Произошла какая-то ошибка с заклинанием? Или это временный эффект эксперимента?
— Или вы на самом деле его сын? — предположила Ольга, тут же замолчав под взглядами остальных.
— Витас! — повернулся к командиру.
Личная информация сработала, как отмычка. Лица изменились мгновенно — недоверие сменилось пониманием. Витас побледнел. История с семьёй была болезненной темой. Медведь нахмурился. Постоянные проигрыши Борову тоже не лучшее воспоминание.
Челюсти захлопнулись синхронно. Удивление переросло в узнавание: перед ними действительно стоит хозяин.
— Оля, я ещё обдумываю твоё предложение, которое ты озвучила по дороге в Томск.
Ольга вспыхнула до корней волос, ведь предложение руки и сердца было секретом. Смирнов кивнул молча — поездка чуть не стоила жизни.
Доказательства исчерпывающие — личные тайны, известные только мне. Спорить бессмысленно. Вот только теперь девушки сверлили друг друга взглядами.
Я сел за массивный дубовый стол.
— Начнём, — выдохнул устало. — Проблем накопилось море. Есть что-то критичное?
Вопрос повис в тяжёлом воздухе.
— Да! — грянули хором.
Глава 11
Я потёр лицо, подумав: «Настолько всё весело?» Ладно… Посмотрим, что они приготовили.
— Давайте тогда по очереди, — окинул взглядом своих людей. — Сначала… Витас и Медведь.
— Господин, — кивнул мне Лейпниш. — Мы освоили всё, что смогли, в плане укрепления территории и земли: вооружение, защита, транспорт, оружие, люди.
Тело ребёнка словно издевалось над моим сознанием. Видеть взрослых мужчин, которые относятся к тебе с почтением, когда сам едва достаёшь им до груди, было сюрреалистично. Каждый раз, когда я поворачивался к зеркалу, неприятное чувство раздражения поднималось внутри. Маленькие руки, слабые мышцы, почти бесполезное в бою тело. Мой разум, закалённый в боях и битвах, словно заперли в клетке.