Руки и ноги покалывало, словно отсидел их. Во рту появился привкус металла и чего-то горького.
— Поздравляю! — улыбался рыженький.
— С чем? — хриплым голосом уточнил я.
Горло пересохло, говорить было больно. Голос звучал чужим, скрипучим.
— Ну, ты умер и воскрес! Считай, второе рождение. Хорошую штуку тебе сварили.
Я поднялся и глянул на руки. Они всё ещё оставались детскими — тонкие пальцы, нежная кожа. Надежда на мгновенное исцеление не оправдалась.
— Тот алхимик из старой школы правильно всё сделал, чувствуется уникальный стиль, — бормотал дядя Стёпа, изучая записи в своём артефакте.
Кристалл теперь светился ровным голубоватым сиянием, а на его гранях мерцали какие-то символы.
— Выводы? — перебил алхимика.
— Хорошо, что я заметил это, — лицо дяди Стёпы стало серьёзным. — Твоя душа… В общем, она очень сильно хочет остаться в этом теле.
— А? — помотал головой в попытке избавиться от пульсации.
Мысли ещё плохо собирались в кучу, сознание словно было обёрнуто ватой.
— Изменение на крови, как ты знаешь, оно у тебя уникальное — усилилось и связалось с душой.
Дядя Стёпа показал мне артефакт. На его поверхности плясали узоры — красные, золотые, серебристые линии переплетались в сложный орнамент.
— Видишь эти связи? — ткнул пальцем в яркие нити. — Это твоя кровь. А вот эти, — показал на золотые, — твоя душа. Они буквально срослись друг с другом. Обычно этого не происходит.
— Что-то меня мутит, — я пытался собраться.
Голова кружилась, в животе что-то переворачивалось. Ощущение, словно укачало в телеге на ухабистой дороге.
— А не переживай! — махнул рукой дядя Стёпа. — Просто всё немного пошло не так, как должно было быть. Ты был мёртв пять минут, еле вернул с того света. Вот и отходняк такой.
Я бы позлился, если бы не головная боль. Пять минут? По ощущениям прошла целая вечность. Время в бестелесном состоянии текло по-другому.
— В общем, то зелье чуть не сделало тебя навсегда вот таким, — улыбался алхимик, указывая на моё детское тело.
Это уже серьёзно. Значит, времени на раздумья не было. Хорошо, что решился на эксперимент сразу.
— Дальше что? — спросил, массируя виски.
Дядя Стёпа подошёл к одной из полок, достал несколько пузырьков. Жидкости в них переливались всеми цветами радуги — от прозрачной до густо-чёрной.