Спрыгнул с паучка, кольцо вернул обратно на его спину. Мы направились в зал."
"— Где ты был? — спросил у меня вор. — Почему так долго?
Тот самый, который пинал в живот. Садист с мерзкой улыбкой. Видимо, скучал без возможности причинить кому-то боль.
— Несварение, — опустил я голову. — Плохо мне. Укачивает.
— Я тебя сейчас, сопляк, укачаю! — с ноги ударил в живот.
Отлетел к стене и ударился головой. Тут же поднял руку, чтобы Дрозд не дёргался.
Ничего, тварь, я тебя запомнил. Больно вообще-то… Дыхание сбилось, рёбра ныли.
— Сри, блюй или что ты там делал… — улыбнулся ублюдок. — Тут! Понял? Ну, или я тебе помогу не мучиться.
Он отошёл от меня. Этот садист получит по заслугам. Когда наступит подходящий момент, я покажу ему, что значит причинять боль.
Пересказал всё, что узнал, некроманту. Опустил детали, что нам придётся прыгать и нет парашюта. Зачем раньше времени его расстраивать?
— Давай положим их всех? — предложил Дрозд.
Помотал головой. Нет. Я видел артефакт у Клауса, видел мины на дирижабле. Ещё хрен пойми как им управлять. Мы пока поиграем в запуганных заложников.
Оделся, посмотрел вокруг. Пассажиры постепенно впадали в отчаяние. Первое время полёта они ещё надеялись на спасение, теперь понимали: помощи не будет. Хорошо, что есть часы в зале и можно следить за временем. Восемь часов сорок минут. И как их можно потратить с пользой?
Девушка, которой пришлось раздеться, теперь сидела в углу, обняв колени.
Пожилой аристократ с усами начал кашлять кровью: стресс спровоцировал обострение болезни. На белом платке расплывались алые пятна. Спутница поддерживала его, но и сама была на грани обморока.
— Милый, держись, — шептала она.
Но голос дрожал. Женщина понимала: её спутник умирает, и они ничего не могут сделать.
Молодой франт в углу продолжал рыгать. Его желудок так и не смог справиться с нервным напряжением. Теперь он блевал уже одной жёлчью. Запах распространился по залу, усиливая общее отвращение к ситуации.
Купеческая семья сбилась в кучку. Родители обнимали детей, пытаясь их защитить хотя бы от психологической травмы, но они чувствовали страх взрослых.