Мама громко хмыкнула и снова принялась чем-то стучать. На этот раз Джемма постаралась проигнорировать звук.
— Он как комнатное растение: его почти не видно и не слышно.
И иногда о нём даже можно забыть… Ненадолго. Вчера она даже чуть не вломилась к нему: хотела поставить урну на камин в той спальне, но вовремя опомнилась. Пришлось пройти мимо. Урна поселилась в кабинете на первом этаже.
Стук в трубке стал сильнее. Господи…
— Что ты делаешь? — рявкнула Джемма.
— Отбиваю мясо.
— Нельзя сделать это позже?
— Тебе мешает? — скептически выронила мама.
— Я же говорю, он явно не собирается уезжать, — Джемма подняла чашку и сделала маленький глоток. — Да и не должен, на самом деле, но…
— И что, он совсем не выходил из комнаты? — перебила Лилиан.
— Выходил, конечно. В наших спальнях ведь нет отдельных ванных, так что ему приходилось… — она вернула чашку на место.
— Тебя не это должно волновать, — припечатала мама.
— Знаю.
В трубке стало тихо. Джемма глубоко вздохнула и потёрла лоб двумя пальцами. Вопрос пропитания колючего мизантропа и правда волнует её сейчас в последнюю очередь: взрослый мальчик в состоянии поесть самостоятельно. Есть проблема куда более серьезная.
Из лёгких бесконтрольно вырвался еще один тяжелый вздох.
— Поговори с ним, — продолжила мама.
Гениально.
— Очень смешно, — Джемма снова взяла чашку и пригубила чай.
— Ты должна, — на этот раз прозвучало безапелляционно. — Вам придется жить вместе, так не может продолжаться дальше. Да и Мия не может жить у нас месяц, как бы сильно мы её ни любили.
Будто Джемма этого не знала.
— Я в курсе, мама, — оборвала она. — И…
Слова застряли в горле: на лестнице загромыхали шаги. Быстрые, агрессивные, будто сваи заколачивающие. Вряд ли кто-то из клининга позволил бы себе такое, а значит, это не клининг.
— Повиси… — бросила Джемма, схватила чашку и отшвырнула телефон на стол.
Тот тихо проехал по столешнице. Остановился на середине.