Телефон, что Буйный дарил… его нет, я тогда с курьером его отправила…
— Вместе пойдем, — произносит Алиса, а я рот распахиваю от шока.
— Как вместе?
— Вот так, роднее тебя у меня никого нет, Златка. Мы ведь как сестры, малышку любой ценой спасти должны. Так что звони этой Насте, говори, что мы согласны.
* * *Злата+Алиса
* * *— Так, — Настя упирает руки в боки. — Синяя маска для тебя, серая для Алисы. Не перепутай. И если ты меня снова подведешь…
— Не подведу! — Я обещаю, благодарю девушку. Не понимаю, правда, почему моя пропажа её так задела.
Настя выходит из небольшой гримерки, которую мне выделили. Алиса провожает её придирчивым взглядом.
— Всё равно она мне не нравится, — фыркает подруга. — Но главное, что мероприятие выглядит приличным. Как и обещала Лия. Столько знаменитостей! И пресса.
— Вот это меня пугает, — признаюсь я. — Если это попадет в сеть, и Буйный увидит…
— Не увидит. Лия сказала, что обычно несколько дней уходит на то, чтобы вышла статья.
Лия — это знакомая Алисы. Она занимается благотворительностью и знает подобные мероприятия. Она подтвердила, что это обычная практика. Аукцион разного: свиданий, украшений, картин и даже алкоголя. Богачам скучно деньги отдавать, вот и находят разные развлечения. Но всё прилично! Так все обещали.
— Не переживай, — Алиска сжимает моё плечо. — Прорвемся. Я пойду за водой. Тебе что-то взять?
— Да, спасибо.
— Пять минут. — Подруга обещает. Но не возвращается. Ни спустя пять минут, ни десять. Сердце тревожно сжимается. Что уже произошло? Алиса не могла потеряться ведь? А где её теперь искать? Боже, тревога только нарастает.
И испуганно вскрикиваю, когда Алиса влетает в гримерку. Раскрасневшаяся, напуганная.
— Это звиздец, Злата, — выпаливает, прижимаясь спиной к двери. — Отсюда сматываться надо. Прямо сейчас!
* * *За пятнадцать минут до этого.
*АЛИСА*
* * *Я поправляю длинное платье, которое как вторая кожа облепляет. Сдавливает грудь так, что дышать невозможно. И ткань кусается. Кошмар. Как остальные в таком ходят? Я видела других девушек. Красивые, уверенные, им путающийся подол не мешал. А я себя неуютно чувствую в этом наряде, чужеродно. Кажется, что платье мне дико не идёт, и я выгляжу глупо.
Это всё ради Катюши — напоминаю себе. Ради маленькой девочки.