Так сложно что-то хорошее сказать? Я не заслужила? Ну, ресторан чуть подпортила. Побегала. Разве это прямо так ужасно, что теперь он ведет себя как мудак. Не смог ни словечка хорошего сказать.
Я добираюсь до пачки салфеток. Вытираюсь, намеренно игнорируя взгляд Буйного. Краснею до кончиков ушей. Стыдно сидеть полуголой и настолько уязвленной.
— Да, — резко оборачиваюсь, понимая, что мужчина по телефону говорит. — Что там, Марат? Выкладывай.
Я пользуюсь этой заминкой, чтобы одеться. Не чувствуя себя картиной. Которую Эмир, как искушенный ценитель, рассматривает.
"Я стараюсь не прислушиваться к разговору. Не хочется знать, что там происходит. Страшно глубже в дела Эмира лезть.
— И? — Вздергивает бровь, словно собеседник его может видеть. — Понял, — укладывает ладонь на моё бедро. — Какого хуя ты не проконтролировал?
Сдавливает пальцами, заставляя тихонько пропищать. Кожа вибрирует от давления. Короткими импульсами впрыскивает в кровь жар. Хватка превращается в легкие поглаживания. Словно Эмир неосознанно заглаживает вину.
— Я шарю, что он откажет. А хули? За ту разваленную постройку девку отдавать? Дикий ведь думает, что в его руках рычаг.
Я подбираюсь, начиная впитывать каждое слово. Они об Алисе говорят? Да? Эмир какую-то постройку предложил? Значит, он не сидит без дела? Действительно хочет помочь моей подруге?
Наполняюсь благодарностью к мужчине.
— Пока не решил, — Буйный закуривает. — Не лечи меня, — выпускает первый клубок дыма в потолок. — Знаю. Естественно, я не собираюсь башлять столько.
Благодарность резко лопается, обжигая. Я напрягаюсь. Сверлю взглядом Эмира, а тот спокойно затягивается повторно.
— Посмотрим. Я пока не решил, стоит ли вообще ввязываться. Да. Пока на стопе.
Эмир прощается, а у меня тем временем сердце крошится. Осколками летит вниз, царапая. Кончики пальцев пощипывает от желания ударить мужчину. Сделать хоть что-то. Он не может так просто отказаться!
Зло отталкиваю его ладонь с бедра, вжимаюсь в дверцу. Уворачиваюсь от нового прикосновения, всем видом демонстрируя непокорность.