Не одна, а в обществе четырёх дамочек, которые выглядят точь-в-точь как законная супруга Леона Моретти. Все знойные, смуглокожие, с идеальными фигурами, достойными красоваться на обложках журналах. Они похожи, словно куклы. Только причёски разные. Среди них выбивается только одна девушка, с тёмно-рыжим каре. При моём появлении оживлённая болтовня смолкает. Фели оглядывается на меня.
— О, а вот и она, — Фели как-то чересчур сладко улыбается и поднимается с шезлонга, подходя ко мне.
Меня обдаёт тяжёлым, восточным ароматом её парфюма.
— Это Лина. Суррогатная мать нашего с Леоном малыша, — длинные смуглые пальцы Фели ложатся на мой живот, поглаживая его. Она гладит меня преувеличенно нежно, делает это напоказ. Якобы заботится обо мне, но я же знаю, что она ненавидит меня и с удовольствием бы вспорола живот длинными ногтями, вырвав из моего чрева младенца.
Я борюсь с желанием оттолкнуть стерву и вырваться, но Фели усаживает меня на свободный шезлонг и зовёт прислугу.
— Эй ты… Принеси чаю! Живее! — покрикивает она визгливо.
Чаю. Разумеется. Сами кумушки хлещут шампанское и замысловатые коктейли. Они поджаривают свои тела на солнце и бренчат дорогущими золотыми браслетами, словно соревнуются, кто больше сверкает.
Девушка с тёмно-рыжими волосами снимает шляпу, начиная обмахиваться ею.
— Не спасает даже коктейль.
— Для ребёнка вредна жара, — поддразнивает её брюнетка в купальнике красного цвета. — Что ты знаешь о детях, Солла? У тебя нет ни одного!
— Рожать детей не моя забота, а твоя, дорогая Мария, — сладким голосом отзывается Солла. — Я закоренелая, как это… чайлдфри, — вспоминает она и сообщает мне доверительным тоном.
Кажется, рыжая точно перебрала спиртных коктейлей, и жара ударила ей в голову. Потому что говорить о таких вещах просто неприлично! Но в ответ на её реплику звучит взрыв смеха. Девицы гогочут, как лошади на лугу, считая, что Солла сказала нечто смешное.