Потому что она — его любовница! Вот почему!
— Бред!
— Я так не думаю! Мой отец…
— Зачем мне это делать? Я вообще не знаю твоего отца! Я впервые увидела Марио, когда только прибыла в Италию… — слова льются скороговоркой. Я не должна перед ним оправдываться, но это выходит само по себе!
— Ты лжёшь, что не видела Марио раньше. Ты уже бывала в Италии, когда Леон пялил тебя в своём чудесном летнем домике, и вы гуляли по Неаполю. Да-да, русская шлюшка… Тебя заметили! — Гвидо приближает своё лицо к моему. — Шпионишь? На кого работаешь, Лина?
Не может этого быть! Говорят, на воре и шапка горит.
Черт!
Как он мог догадаться?! Как… Я лишаюсь дара речи. Всё тело сковывает ледяным страхом быть разоблачённой.
Гвидо наклоняется ко мне ближе. Шепчет почти на ухо:
— Но мы всегда можем договориться, красотка… Я могу убедить отца, что ты невиновна.
Я застываю как камень. Сердце грохочет как бешеное. Кожа покрывается липким страхом. По шее скатывается капелька пота. Мерзавец тянется к моим губам пальцем и чуть их касается.
Меня едва не выворачивает. Тошнота подкатывает к горлу.
— Отойди, Гвидо… Убери от меня свои грязные руки! Меня сейчас стошнит! Я ни в чём не виновата!
— Не борзей, русская. Всё указывает на то, что Леон просто так прокатывает эти дни, не желая выдавать тебя.
— Я не понимаю, — шепчу, как в трансе. Хотя намёки яснее ясного, но я всё ещё не могу поверить, что ко мне могут нагло приставать в доме самого Моретти.
Не раздумывая, сукин сын выплёвывает:
— Не корчь из себя дурочку! — ублюдок обводит мои губы пальцем, пахнущем марихуаной.
Я случайно опускаю взгляд ниже и вижу, как в области ширинки выпер приличный бугор. Голос Гвидо охрип, он будто зачарованный пялится на меня. Его дыхание стало частым и жарким.
Внезапно в отдалении я слышу шорох автомобильных шин. Кто-то приехал. До слуха доносится зычный голос Леона. Он справляется о том, где я нахожусь.