Сука Фелиция поверила мне, поверила скорби. Законная жена вообще на радостях отправилась в клуб и трясла своей жопой до самого утра. Потом она припёрлась ко мне, укуренная и запитая, от неё разило потом и чужими духами, как от мусорной свалки. Шалава, иначе не скажешь, икая пришла предложить мне себя, решив напялить белокурый парик.
Я отправил жену прочь на матах, обещав вообще выселить обратно к её семейке.
Все поверили мне!
Все, кроме деда. Так, что ли?
— Ну и долго ты будешь молчать? Она жива, да? — не дожидаясь моего согласия, дед подтверждает.
"Я поворачиваюсь к деду лицом, испытывая легкое раздражение и затаившись в ожидании его дальнейших решений. Внезапно понимаю, что если дед начнёт снова учить меня жизни и говорить об истинных ценностях для таких, как мы, власть имущих, я не стану его слушать.
Просто захвачу свою Клубничку и отправлюсь прочь. Похуй куда. Пусть дед трясётся над миллиардами и делает с ними всё, что угодно — хоть одаривает ими уличных лоботрясов, мнимых нищих, просящих милостыню.
Дед пытливо смотрит мне прямо в глаза, буравит твёрдым взглядом.
— Ты всё правильно сделал, — внезапно скупо и будто нехотя хвалит меня.
— Что?!
Моему удивлению нет предела. Я медленно опускаюсь в кресло напротив деда и подаюсь вперёд.
— Кажется, мой старик тронулся умом.
— Закрой рот, малец.
На тонких губах деда начинает играть лукавая улыбка.
— Скажи, она уже округлилась? Нет ничего лучше, чем заниматься сексом с беременной. Их либидо… Феромоны беременной опьяняют! Maledizione! Они становятся голодными, готовы сожрать тебя целиком и…
— Я не собираюсь слушать твои воспоминания о былых временах, дед! — обрываю его.
В ответ дед смеётся, покашливая.
— Итак, Алина жива. Как скоро ты вернёшь её в семью? — уже на полном серьёзе спрашивает дед.
Что ж, так даже лучше. Не придётся скрываться и лгать всем вокруг. Для меня привычно прятать чувства за маской, но Лина… Я вижу, что моей сладкой крошке не нравится заточение на вилле, будь тот проклятый остров трижды прекрасен.