Поверх одеяла кто-то заботливо накинул пару тяжелых шкур… Шкур… подобное уже было… Голова немного кружится, и мысль снова ускользает.
Поворачиваю голову. Простое движение отдаётся ноющей болью.
В очаге догорают поленья, едва согревая ветхое жильё… Но я не ощущаю привычного холода, мне почти тепло… Тепло!… Память тут же наполняют образы: девушка с нежным голосом и встревоженным взглядом.
Поворачиваю голову и внимательно рассматриваю комнату, мечтая, чтобы девушка оказалась не плодом фантазий. В большом кресле напротив обнаруживаю мой мираж и ощущаю, как сердце заходится сильнее.
Совсем юная. Свернулась калачиком, положив голову на подлокотник и спит. Подрагивающие ресницы отбрасывают тень на мягкие скулы. Кажется его сиятельное высочество называет это — точеным личиком. При мысли о наследнике хочется по-детски скривиться. Выкидываю его из головы и возвращаюсь к своему миражу. Тяжелая коса мягкого оттенка темного мёда с молоком спадает с плеча и теряется в складках толстого пледа.
Это звучит абсурдно даже в моей голове, но я никогда не рассматривал спящих женщин.
Наверное потому, что ни одна не оставалась со мной на ночь.
В пятнадцать я впервые посетил дом плотских утех. Очень элитный дом. Для самого цвета аристократии. Отец настоял, чтобы одна из работниц этого заведения объяснила мне и показала на практике все, что должен знать мужчина, ложась в постель с женщиной.
Видел по презрительно-брезгливым взглядам окружающих. Делал выводы по их шепоткам за спиной. Они обсуждали шрамы и боялись моего “дара”, страшились лишиться разума.
Но были и такие женщины, которым деньги помогали преодолеть и страх и брезгливость. Хотя и они не решались находиться рядом дольше, чем это было необходимо, чтобы получить оплату за свои, гхм, услуги.
Наверное я слишком углубился в свои мысли, потому что пропустил момент, когда девушка открыла свои светлые глаза. А осознав, что она рассматривает меня, кажется, перестал дышать.