Единственная для оборотня и теща в нагрузку

 – Тогда бы договор между нашими народами стал невозможен. Жаль, что Алитера постоянно переходила мне дорогу, и после общения с ней эта дурочка возомнила себя будущей Правительницей. У меня было огромное желание испробовать яд на ней, но она мне была еще нужна.

– Нужна? Зачем?

– Я решила, если не удастся избежать свадьбы, самой вас отравить и подбросить яд ей. Тогда бы я подставила ее и лорда Когана. Это было бы даже намного лучше.

– Ваша подопечная знала, что яд у вас. Вы не боялись, что она вас разоблачит?

– Нет.

Тогда бы ей пришлось признаться, что она знала и молчала. К тому же я всегда могла сказать, что яд у меня украли.

– Зачем вам все это было нужно?

– Мне надоело быть на вторых ролях, и он обещал, что если я справлюсь с этим делом, то стану его женой. Я должна была доказать, что достойна стать супругой главы клана.

– И кто же тот счастливец, чьей женой станет такая красавица?

Какая-то тень промелькнула по ее лицу, и взгляд стал чуть более осмысленным. Было такое ощущение, что она не смогла сосредоточиться на какой-то мысли, которая ускользнула.

Лицо вновь приобрело безмятежное выражение. Улыбка Маргьетты стала запредельной, и вся она как будто засветилась от комплимента:

– Лорд Торк, – смущенно произнесла она и неожиданно закашлялась, резко побледнев. Кашель не прекращался, а из ее глаз потекли кровавые слезы.

– Что с ней? – повернулся Его Высочество к вампирам.

Ответил один из дипломатов:

– Она больше ничего не скажет. Все указывает на то, что она принесла клятву верности на крови, а сейчас ее нарушила.

Ее же кровь восстала против нее.

В подтверждение его слов изо рта Маргьетты хлынула кровь, и она упала на колени. С брезгливым видом принц отступил от красной лужи на полу, что стала образовываться под женщиной. Он сделал знак стражникам, и те сняли с ее головы Венец Истины. Лучше бы они этого не делали, так как, осознав, что с ней происходит, Маргьетта пронзительно завизжала, давясь кровью. Это было настолько ужасно, что я отвернулась, уткнувшись в грудь Люциана, и, зажмурив глаза, зажала уши руками.

Люциан прижал мою голову к себе, даря поддержку. Маргьетта была той еще гадиной, но такого я бы ей не пожелала.

– Жаль, не успели узнать, были ли у нее сообщники, – как сквозь вату услышала я безразличный голос принца, как будто ничего такого не происходило, как будто у его ног никто не умирал, заливая все кровью. Я поняла, что, несмотря на всю его красоту, более отвратительного существа я не встречала.