Я не кукла, черт возьми! И не нужно меня наказывать за чужие грехи! «Я ни в чем перед тобой не виновата!» — хотелось крикнуть мне. Но я молчала. Связанная обещанием и жизнью дорогого мне человека. Я покорно смолчала.
— Я не в настроении, — только и выдавила.
— Зато я в настроении.
Нет, Джейсон тоже не настроен. Он просто хочет наказать жену, а достанется мне. Снова. Злость кипела в нем, бурлила, яростной плетью била меня наотмашь. Я сделала единственное возможное: обняла за шею, прильнула близко-близко и шепнула:
— Прости меня.
Я не позволила оттолкнуть себя или сказать очередную грубость. Приникла к его губам, исцеляя нежностью, укрощая уступчивостью. Джейсон не смягчился. Разве совсем чуть-чуть.
Этой ночью я не сопротивлялась, позволяя делать с моим телом все, чего он так желал. Я была не виновата перед ним, но искупала вину. Искусанными губами имя его шептала. За плечи бронзовые обнимала. Волосы светлые через пальцы пропускала. Поцелуями частыми осыпала. Достучаться пыталась.
Джейсон остался глух к молчаливым мольбам. Это я поняла, когда прижалась к мощной спине, в предрассветной дымке, родинки его изучая. Он повернулся, лениво открыл один глаз и сказал:
— Я сплю один, — и бросил выразительный взгляд на дверь.
Я не стала спорить. Место рядом с ним принадлежало не мне и моим никогда не будет. Я заняла его не по своей воле, но, признаться, по своей не оставила бы.
Вещи собирать не стала. Завтра. Поднялась обнаженная, потянулась — устала я и спать хочу.
— Дэдэ, — окликнул уже на выходе, — утром я улетаю в Лондон.
— Улетаешь? — переспросила тихо.
Маленькая передышка и возможность спокойно и ясно подумать: как до всего этого докатилась Софи Хантер, скромная учительница живописи в маленьком калифорнийском городке?
— Надолго?
— Это неважно.
Я не удержалась от ехидной улыбки:
— Убью — люблю, ты так часто мне угрожаешь… Это можно считать признанием?
Джейсон резко подорвался — я успела выбежать за дверь, но в коридоре он меня настиг, прижимая к мощному телу.