— Я перезвоню.
Отключаюсь, рабочий телефон замолкает тоже, а у меня ладони мокрые, а пальцы холодные.
— Даша, зайди, пожалуйста.
Рома так резко врывается в приемную, не закрывая дверь в свой кабинет, широкими шагами проходит к столу, начинает искать какие-то бумаги. Иду следом, сама не понимая, что со мной происходит, наверное, похмелье.
— Надо найти документы за последние три года, там должны быть папки в шкафу с датами на корешках. Найди, пожалуйста, акты вот по этому списку.
Рома протягивает листок бумаги, а я слышу шум из приемной и краем глаза замечаю в ней движения людей.
Ну все, мне капец.
Спина покрывается холодным потом, желудок крутит. Я не представляю, как он отреагирует, увидев здесь свою старшую дочь. Понимаю, что у меня есть всего несколько секунд, сжимаю лист со списком, что дал Рома, в кулаке, начинаю метаться, осматривая кабинет.
— Что случилось? Даша?
Ничего не придумав лучше, лезу под стол, сердце колотится как бешеное, в голове пульсирует, у меня, кажется, давление, а еще инфаркт.
— Даша?
— Добрый день, Роман Александрович. Я Сафронов Павел Георгиевич, группа компаний «Монолит», а это главный акционер Дымов Владимир Сергеевич.
Все, мне не капец. Мне пиздец.
— Мы звонили, но в приемной никто не ответил. Там и сейчас никого нет. Можем поговорить?
Не могу видеть участников беседы, но представляю отца, как он собран и внушает своим видом оторопь. Вершинин молчит и не садится за стол, чувствую его взгляд, а мне даже страшно смотреть на него.
— Не скажу, что рад вас видеть, господа.
— Отчего же?
— Потому что я вас не приглашал и в продаже своей компании не заинтересован.
— Роман Александрович, вы просто не знаете всех условий и не улавливаете своей выгоды.
— Будем торговаться как на базаре?
Сафронов говорит витиевато, Рома отвечает агрессивно и однозначно, папа молчит, а это плохо, очень плохо.
— Зря вы так.
— А вы зря пришли.
— Роман Александрович, вы, должно быть, не совсем понимаете весь масштаб событий, которые последуют за вашим отказом.
"Вижу из-под стола, как Рома сжимает кулаки, отчего на кистях вздуваются вены, прикусываю пальцы, чтоб не зареветь самой от отчаянья. Отец на самом деле утопит его, раздавит.