Стыдно было признаться самой себе, но я с ума схожу от оральных ласк, а вот именно сейчас о них думать странно, других мыслей хватает. Отдернула руку. Но только смыла пену с тела и волос, как из душевой лейки полилась холодная вода.
— Ай!"
"Отпрыгнула в сторону, наступив на больную ногу, снова закричала. Кое-как выбралась, промокнула волосы, закуталась в полотенце, допрыгала до кровати. Спать хотелось ужасно, но надо было намазать ушиб и еще как-то сделать себе укол. Я ведь такая самостоятельная и отказалась от помощи.
Телефон разразился веселой трелью.
— Да.
— Что да? Балбесина! Даха, ты куда пропала?
Младшая сестренка Маша паникует. Но, скорее всего, она звонит не от волнения за меня, а лишний раз посмеяться. Мы с ней погодки, мамочка не успела родить меня, как забеременела этой «занозой в заднице». Сколько ее помню, постоянно строит из себя самую умную, она у нас надежда и опора, будущее семьи, без которого мы все скатимся в бездну нищеты и убогого существования.
— Почему телефон отключен?
— Разрядился, что он, не может разрядиться?
— Конечно, может, у тебя все что угодно может с ним случиться, я бы не удивилась, если бы его волки унесли в лес.
— Маш, какие волки? Какой лес?
— Лохматые и зубатые, а лес дремучий, как ты.
— Что вечно за мнение, что я такая беспомощная?
— Ну… как сказать, — Маша протянула, я фыркнула, сейчас начнет учить старшую сестру жизни, припоминая все, что было.
— Мария! Отец зачем звонил?
— Какой грозный голос, мне уже страшно. Соскучился, наверное, я откуда знаю?
— Маша, папа не скучает просто так, он что, о чем-то догадывается?
— Не должен, он сейчас в Австрии, переговоры какие-то очередные, звал меня, не поехала, опять с этой своей королевой красоты полетел, Анжелой, кобылой цирковой. Ну, ничего, хоть стресс мужичку снимет.
— Маша, ну как ты можешь так говорить, это же папа.
— Папа что, не мужик?
Машка зашуршала в трубку, потом начала жевать, у меня самой заурчал живот, не ела с обеда, и то — был салатик с капустой и куриная ножка.
— Ой, сеструха, авантюра, конечно, забавная, но прошло всего три недели, а еще два месяца. По голосу слышу, вляпалась в дерьмо, вы друг друга любите.
Маша засмеялась, я загрустила: что верно, то верно.