Словно наркоман, в тридцать пять лет подсел на девчонку, совершенно не зная ничего о ней.
— Роман Александрович, здесь странное письмо пришло, не знаю, что с ним делать.
Перевожу взгляд на секретаря: милая женщина, работает лет пять у меня, но сейчас глаза красные, шмыгает носом.
— Оксана Валерьевна, вы простыли? Почему на работе, не лечитесь?
— Совсем немного, извините.
— Идите домой, оставьте письмо, я посмотрю.
На край стола ложится бумага, но я снова не смотрю на нее, думая, как придурочный, о взбалмошной девчонке с бриллиантами в ушах и розовой норке у меня в квартире.
Глава 22
Орешкина
— Ненавижу!
Бросаю телефон после разговора с Романом. Что он вообще о себе возомнил? Почему я должна делать так, как говорит он? Мне отца хватает в своей жизни, а теперь еще один мужик появился, который любит командовать, указывать, и не слушает моих возражений.
Прошлась по теплому кафелю кухни, включила кофеварку, потянулась, во мне болела каждая мышца. Посмотрела в большое панорамное окно, из которого открывался восхитительный вид на проспект и часть парка.
Вершинин ненасытный и до такой степени раскован и открыт в сексе, что моя голова шла кругом. У него так умело получалось управлять и манипулировать моим телом, вызывая при этом невероятные эмоции, доводя до сумасшедших оргазмов, что при воспоминании о проведенной ночи и вчерашнем дне грудь сладко заныла, а соски затвердели.
Я точно стала похотливой и озабоченной.
Утром, дозвонившись до начальницы отдела, объяснила, как могла, что не смогу сегодня выйти на работу, хотя я просила Вершинина отвезти меня. Но этот упрямый баран крикнул, стукнул кулаком, потом поцеловал так, что почти изнасиловал мой рот, и ушел, закрыв меня.
Паразит.
Хорошо, что Валентина Петровна любезно разрешила мне сегодня не приходить, но завтра, судя по ее голосу, меня ждет экзекуция. Но все равно надо искать комнату или квартиру, я не могу жить с Ромой, и даже не потому, что я не хочу и никогда не жила со взрослым мужчиной.
Забралась на низкий подоконник, с высоты семнадцатого этажа машины казались букашками, а люди муравьями. Снова замечталась, вспоминая дачу, баню и Вершинина, сердце забилось чаще.
Влюбилась?
Нет, не может быть!
Надо уходить отсюда.
Надо уходить, чтоб не стало хуже.