Конечно, кровь ему эта сучка подпортила знатно, но я не думал, что Егор пронесёт обиду в себе через все эти годы.
— Как именно? — уточнил на всякий случай.
— Пока не знаю. Но хочу, чтобы она почувствовала себя такой же грязной, как и я в тот день. Насиловать не буду, — успокоил меня, — но месть однозначно будет носить сексуальный характер.
Нахмурившись, я внимательно посмотрел на друга: нехило его бомбит, раз мозги отключаются…
— Тебе не кажется, что это попахивает отклонением на сексуальной почве?
Друг оскалился во все тридцать два.
— Как говорил старина Фрейд, «сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, всё остальное — дело вкуса».
Я покачал головой.
Только бы этот олух не наломал дров.
Мне всё же удаётся впихнуть в Егора пару стаканов рома, отчего он расслабляется и все последующие порции уже охотно вливает в себя сам.
Надо отдать парням должное, в этот раз они все по меньшей мере могли стоять, не шатаясь, правда, выражать мысли получалось хуже.
Решив немного отойти от пьянки, мы дружной компанией направились к дорожкам, разделившись на две группы: Егор, Лёха и Макс против меня и Костяна. Я заявил, что силы не равны, но парни махнули рукой, сказав, что пять на два не делится, и велели заткнуться, потому что сегодня их день.
"— Сейчас дядя Костя покажет вам, как надо играть, — с глупой ухмылкой прокомментировал свой выход.
Однако то ли он по пути где-то просчитался, то ли говорил не о себе, потому что шаром даже по дорожке не попал: крутясь вокруг своей оси, тот медленно катился в сторону дивана.
У пьяного Лёхи получается чуточку лучше, потому что запущенный им шар сбивает самую крайнюю кеглю.
— Вам бы на курсы к мастеру Лёхе записаться, дядя Костя, — заржал на это Макс.
Так мы и ржали весь вечер, потому что за двадцать минут игры больше ни одна кегля не упала.