Ты поняла, что была не в себе, когда давала своё согласие? Или вдруг осознала масштабы грядущей катастрофы?
Я вернул ей её же слова, которые она сказала мне ночью.
— Издеваешься? — всё-таки догадывается она, подозрительно прищурившись.
— Конечно, издеваюсь. — Сил сдерживаться больше нет, поэтому я громко фыркаю. — У тебя такое выражение лица, словно я прошу тебя встать на рельсы перед несущимся на бешеной скорости поездом.
— Романов, ты совсем идиот?! Ты хоть понимаешь, что это самый важный день в моей жизни?! Я не могу, как ты, спокойно спать, развалившись на постели, словно мне никуда не надо! Это для тебя всё просто — одел костюм и уже красивый… А меня сегодня ждут такие процедуры, что инквизиции было бы чему поучиться!
Я закатил глаза.
— Не драматизируй. Будто провести утро в умелых руках стилистов, ничего не делая самой, настолько страшно…
— А ведь я предлагала просто расписаться… — тяжело вздыхает девушка и плюхается в стоящее неподалёку кресло.
Обречённо вздохнув, выползаю из-под одеяла, с недовольством отмечая, что болит почти каждая косточка, и сажусь на корточки перед своей невестой.
— И позволить пропасть твоему платью, ради покупки которого ты потратила столько времени, что я чуть не умер без тебя?
Ксюша внимательно на меня смотрит и вздыхает.
— Я так сильно тебя люблю.
Весело ей подмигиваю.
— А я тебя — ещё сильнее. Потому-то ты и выходишь за меня замуж.
Буря в глазах девушки стихает, и в них воцаряется покой. А примерно через десять минут в комнату врывается моя мать и родительница Ксюши, которые удивлённо хлопают глазами и начинают возмущаться по поводу того, что мы ещё не готовы.
Едва я успеваю завязать галстук, как в бильярдную влетают мои парни.
— О, каков гусь! — восклицает Макс. — А мы тут по мордам схлопотали, когда в твою комнату сунулись…
— Да уж, твоя мать — та ещё фурия, — поддакивает недовольный Лёха. — И у них ещё хватает наглости называть себя слабым полом!
Пару минут мы тупо подкалываем друг друга, а потом тащимся на кухню, чтобы по дороге в ЗАГС не скопытиться от голода, но я вдруг осознаю, что мне кусок в горло не лезет.