Что касается вас, уважаемый, то ни вас, ни вашу жену сюда никто не приглашал… И я совершенно разделяю мнение Елены Владимировны, что тут вам совершенно делать нечего.
– Ворвались к приличным людям, устроили совершенно безобразную сцену… – пропыхтела Нинель.
– И не говорите! – горячо поддержала ее Любовь Сергеевна.
Волин поднялся на ноги. Он почти физически чувствовал, как в гостиной сгустилась атмосфера всеобщего недоброго чувства. Есть люди, которые не вызывают сострадания, что бы с ними ни происходило, и, судя по всему, рыжая веснушчатая женщина со смешной фамилией «Печка» и ее муж-подкаблучник относились именно к этой категории.
– Как вы добрались сюда? – спросил Волин у штабс-капитана.
– От станции нас довез какой-то крестьянин.
– Он еще здесь?
– Нет, он сказал, что торопится к себе и не может нас ждать.
– Эту женщину нужно доставить в больницу, – пояснил Георгий Арсеньевич, поворачиваясь к гостям.
– Так везите же! – вырвалось у генеральши."
"Штабс-капитан умоляюще посмотрел на Федора Меркулова, безошибочно распознав в нем бывшего офицера, но, хотя военные обычно поддерживают друг друга, тот только покачал головой и отвернулся.
– Хорошо, я отвезу ее, – решился Волин. Штабс-капитан встрепенулся.
– Я поеду с вами! Я не оставлю ее!
– Не имею возражений, – устало ответил доктор.
Вечер был безнадежно испорчен. Вместо того, чтобы сидеть за одним столом с баронессой Корф, дышать ее духами и смотреть, как переливаются золотом ее волосы в свете ламп, ему придется возиться с больной Печкой, заполнять бумаги, а если она, не дай бог, преставится, то и вообще хлопот не оберешься…
Вызванные хозяйкой дома слуги подняли бесчувственную женщину и понесли, штабс-капитан метался вокруг них и пытался им помогать, но в результате только мешал.