– Почему… Почему вы не покинете этот проклятый лес через проходы, раз знаете, где они? Вы бы могли рассказать людям, что происходит. Все бы закончилось!
– Мы не можем, – ответил Шурик. – Мы прокляты. Все, кого сюда приволокли корни, пожизненно связаны с этим местом. В нашей крови течет яд, которым накачан весь этот лес. Он проник в нас во время исцеления. Одно лечит – другое калечит, так вроде говорят. Демонюка так все устроил, что, стоит кому-то вырваться отсюда, убежать как можно дальше, и, ежели со следующим заходом солнца не вернешься, то кирдык тебе.
– Но мы-то, мы с моим сыном сможем уйти? – бросилась Роза к Пете и упала перед ним на колени.
– Если мы отобьем его у одержимых, то, думаю, сможете. К тому же вы могли бы помочь нам в этой битве. Нам нужны свои люди на той стороне, которые будут запечатывать проходы, чтобы одержимые дети не имели возможности возвращаться в мир и пудрить мозги своим родителям. Пусть лучше их считают пропавшими.
– Все что угодно! Что угодно, слышите?! Я только сегодня похоронила моего старшего, господи, я же не вынесу! – разрыдалась Роза. – Умоляю, помогите мне, по-моги-те, помо…
Она вдруг почувствовала, как усталость этого невероятно сложного дня накрыла ее с головой.
Когда она открыла глаза, перед ней уже сидел Владик. Правда, землянка куда-то пропала. Они находились в каких-то густых кустах. Из мужчин рядом был только один, чье лицо она не узнала. Седой, с собранными в косу волосами и очень некрасивыми широкими шрамами на сухом лице старик переводил взгляд с нее на деревья вокруг.
– Проснулась? – спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, сказал: – Хорошо. Вам пора уходить.
– Владик, родной, – обняла слабыми руками Роза сына, но тот почти не реагировал. Мальчик выглядел совершенно отрешенным и даже заскучавшим; он будто бы вовсе и не был рад воссоединению с матерью.
Окрашенное в бледные цвета небо расцветало новым днем.
– Где мы? Вы Петя?
– Нет. Я не Петя.