– Нельзя призвать никого с той стороны. Только корни способны пробиться сквозь невидимые преграды. Вы собственноручно пригласили Лес в свой дом, не более того.
– Но ваш сын сказал…
– Хватит! Я уже сказала, это не мой сын! Он один из прихвостней Леса. Его задача – находить нужных детей и обрабатывать их.
– Что значит обрабатывать? – сжал кулаки Марк.
– Подготавливать их к вербовке. Отравлять, ломать, доводить до полусмерти – и все это на глазах близких, чтобы потом можно было этих детей якобы вылечить и манипулировать родными.
– От вашего… От того дядьки, что раньше был вашим сыном. Он рассказал нам историю защитников Леса.
– Защитники Леса – это все чушь собачья! – махнула Роза своей дряблой рукой. – Защищать надо не Лес, а от него. Все, кто попал туда хотя бы раз, прокляты. Разница лишь в том, что кто-то может покинуть Лес, а кто-то нет. Влад попал туда через проход вместе со мной и потому смог вернуться. Это я виновата в его смерти… – Роза накрыла глаза рукой и начала еле заметно подергиваться.
– Кажется, плачет, – прошептал Фил, и ребята одновременно посмотрели на него как на идиота.
– Он был таким хорошим мальчиком, – еле слышно простонала Роза и захлюпала носом. От этой сцены Марку стало еще противней находиться здесь.
– И при чем тут моя сестра? – спросил он, не скрывая отвращения в голосе.
– Все сходится, – сказал вдруг Тошка.
– Что именно? – посмотрел на него удивленно Марк.
– После того как мы побывали у Агаты, я подумал и вспомнил, как Саша рассказывала, что ваша мама занимается тем, что выбивает кредиты на новостройки.
– Так, подожди. Я хочу разобраться. Получается, что этот козел напрямую связан с долбаным лесом?
Роза впилась в Марка гневным взглядом, но тот даже не заметил этого. Все его внимание теперь было приковано к Тошке.
– Хочешь сказать, он каким-то образом прознал про работу наших родителей, затем заразил мою сестру смертельной болезнью, а потом сделал так, чтобы мы провели этот ритуал?
Тошка кивнул.
– Скажи-ка мне, а как именно ты нашел его инструкцию призыва?
Этого вопроса Тошка боялся больше всего. Под требовательным взглядом Марка слова превращались в сырой песок, застревающий комьями в горле и неспособный протолкнуться наружу.