Дикие цветы распустились на окне, нагло притеснив местный фикус и орхидею. В кухне стало заметно темней.
Выйдя из ступора, Агата встала с мокрого пола и хотела броситься к двери, но путь ей перегородили выползающие из раковины, словно дождевые черви, корни. Они были живыми и быстро устремлялись к полу, взрывали ламинат, поднимали его, распространяясь под ним, словно под землей, вылезали новыми деревьями по всей кухне. О потопе можно было больше не беспокоиться – это теперь было меньшей из проблем.
Кухня быстро наполнялась тошнотворным смрадом органики.
Теперь кухня напоминала глухой лес. Вода загустела и, кажется, перестала течь. Изо всех углов доносились шорохи. Что-то чавкало, ползало, скреблось в только что выросшей траве.
Агата уже не видела ни духовку, ни посудомоечную машину. Если бы не слабые лучи сентябрьского солнца, еле пробивающиеся из окна через заросли, она бы не смогла сориентироваться в двенадцати квадратных метрах собственной кухни. Девочка наконец поняла, что либо сейчас она закричит, либо уже никогда не сможет сделать этого.
– Ты чего там кричишь?! Эй! Агата, ты зачем заперлась?! Почему у меня под ногами вода?! Открывай, живо! – было слышно, как мать дергает ручку двери и пытается ее открыть, но замок не дает ей этого сделать. – Агата, засранка, открой немедленно, или я выпорю тебя, как в прошлый раз! Забыла, как это было?! Я напомню! – барабанила она ладошкой по темному стеклу.
– Я не могу открыть! Мама, помоги мне! Здесь деревья и птицы, я хочу выбраться, но не могу! – Агата кричала, но с каждым новым словом ее крик становился все тише. Лес реагировал на этот зов помощи. Деревья угрожающе скрипели, жижа на полу пузырилась.
– Что ты несешь? Какие еще деревья?! Что за потоп ты устроила?!
Ручка никак не поддавалась.